Одна из целей настоящей работы - показать,

 что собой представляло российское предпринимательское

сообщество и его лидеры до 1917 года и почему мы вправе

утверждать, что их политическое мировоззрение

было социал-демократическим.

О. Второв

 

Начал продолжения. Российское предпринимательство и

российская социал-демократия

 

“Одна из главных целей теоретического исследования

 в любой области знаний состоит в том, чтобы найти

 точку зрения, с которой предмет представляется

 наиболее простым”.

Дж. У. Гиббс

физик-теоретик

 

        

Второго марта 1917 года А.И. Гучков и В.В. Шульгин выехали в Псков в ставку Николая II с целью уговорить Императора отречься от престола в пользу цесаревича Алексея при регентстве Великого князя Михаила Александровича - брата царя. Николай Александрович заявил, что он отрекается от престола и за себя и за своего сына Алексея в пользу своего брата Михаила. Рано утром 3-го марта Родзянко, Милюков, Гучков, Некрасов, Керенский и другие члены Временного Правительства (образованного накануне) посетили Великого князя Михаила.

        После разговора с М.В. Родзянко наедине Михаил отказался от престола, А.Ф. Керенский при этом пожал Великому князю руку со словами: “Ваше высочество, Вы - благородный человек”. На этом закончилось трехсотлетнее царствование дома Романовых в России.

Страна вступила в эру социальных потрясений, принесших много горя и страданий народам, населявшим бывшую Российскую Империю.

        Что же представляла собой политическая палитра России накануне февральской революции 1917 года, и какие партии и общественно-политические движения ввергли страну в это безумие?

        Манифест от 17 октября 1905 года дал толчок к образованию многих политических партий, посредством которых начала проявляться общественная активность различных слоев населения России. Инструментом этой активности стала Государственная Дума.

        В 1905 году в Государственной Думе, образованной согласно манифестам от 9 марта и 17 октября 1905 года, была создана фракция “Умеренно-прогрессивной партии” (умеренные прогрессисты) во главе с П.П. Рябушинским и С.И. Четверековым. Личность П.П. Рябушинского - крупный фабрикант, промышленник, миллионер, владелец банков, газеты “Утро России”, один из лидеров староверческого предпринимательства, выдвинувшийся в первые ряды политических деятелей на волне объявленных самодержавием гражданских свобод в Российской империи. С.И. Четвереков - один из прогрессивнейших капиталистов, первым внедривший на своих фабриках новейшие методы труда и создавший уникальную социальную базу для своих рабочих.

        Партия умеренных прогрессистов расходилась с конституционными демократами (наиболее крупной либеральной российской партией начала XX века) в вопросе автономии и федерации, провозглашая единство, цельность и неразделенность русского государства, и выступала против введения 8-часового рабочего дня вместо 9-часового. На этом необходимо остановиться более подробно, т.к. данное условие было основным экономическим требованием тогдашней российской социал-демократии, которая, играя на популизме, часто подменяла экономические понятия эфемерными лозунгами.

        Дабы не быть голословными, возьмем Всеобщий русский календарь за 1903 год издательства И.Д. Сытина и, открыв первую страницу, посмотрим на таблицу “Неприсутственные дни в 1903 году”. За год - это 37 неприсутственных дней - православных праздников. Не считая тех воскресений, на которые тоже приходились праздники.

        В советское время при шестидневной рабочей неделе и восьмичасовом рабочем дне существовало 9 праздников в год, включая 8 марта и День конституции 5 декабря.

        Таким образом, при Советской власти рабочий трудился в год 2464 часа, а в Российской Империи - 2520 часов. Разница - 56 часов в год, или 4,6 часа в месяц. В один рабочий день это составляло прибавку в 12 минут! Вот за что боролся рабочий класс в России в начале XX века!

        Противники сокращения рабочего дня считали, что переход на 8-часовой рабочий день при 37 официальных православных праздниках в стране приведет к падению промышленного производства на 20 % и отбросит Россию по производительности труда от передовых европейских стран (А.И. Коновалов, С.И. Четвереков, С.А. Третьяков).

        Лидеры “умеренных прогрессистов” по своей программе близко стояли к партии “Народной свободы” и по вышеперечисленным двум пунктам смыкались с партией “Октябристов” (Союз 17 октября), возглавляемой А.И. Гучковым.

        По существу это были политики одного толка, т.к. представляли интересы русской буржуазии (и крупной, и средней, и мелкой). Расхождения были больше в тактике, чем в стратегии.

        В 1912 году была создана партия прогрессистов, фракцию которой в Государственной Думе возглавил А.И. Коновалов. Об этом человеке необходимо сказать более подробно, т.к. это был представитель молодого поколения русских коммерсантов (род. в 1875г.), получивших отличное университетское образование и уже сочетавший в себе талант предпринимателя со способностями общественного и политического деятеля.

        Владелец Товарищества “И. Коновалов и сын” (крупная мануфактура в с. Бонячки Костромской губернии), наследник фирмы, которой в 1912 году исполнилось 100 лет, энергичный, деятельный, образованный Александр Иванович одним из первых представителей крупной буржуазии с головой окунулся  в общественно-политическую жизнь России.

        Руководитель партийной фракции, лоббирующей интересы буржуазии в Государственной Думе, заместитель председателя военно-промышленного комитета в Думе III созыва и председатель в Думе IV созыва, Коновалов становится министром торговли и промышленности во Временном Правительстве первого состава под председательством князя Г.Е. Львова и товарищем председателя в Правительстве третьего состава, возглавляемом А.Ф. Керенским.

        Активный участник “экономических бесед” по вопросам объединения науки и промышленности, проходивших с 1910 года в его доме на Малой Никитской, а впоследствии - у П.П. Рябушинского в его “Третьяковском доме” на Пречистенском бульваре, действительный член “Общества содействия опытным наукам и их практических применений”, основанного Х.С. Леденцовым, Александр Иванович Коновалов стал, фактически, одним из лидеров общественно-политического движения предпринимателей России.

Вот одно из его выступлений на 100-летнем юбилее Товарищества “И. Коновалов и сын”, характеризующее Александра Ивановича как либерального демократа и человека, защищающего интересы народных масс: “... Для промышленности, как воздух, необходим плавный, покойный ход политической жизни, обеспечение имущественных и личных интересов от произвольного их нарушения, нужны твердое право, законность, широкое просвещение.., высокое развитие торгово-промышленной деятельности в стране непременно вносит известные оздоровляющие начала во всю атмосферу государственной и общественной жизни. Таким образом, господа, непосредственные интересы русской промышленности совпадают с заветными стремлениями всего русского общества.”

Одну из либеральнейших, по тому времени, акций возглавил Александр Иванович в 1911 году. В результате конфликта в Императорском Московском Университете кафедру вынуждены были покинуть многие выдающиеся ученые во главе с ректором А.А. Мануйловым.

Вместе с С.И. Четверековым и профессором С.А. Котляревским А.И. Коновалов организовал письмо московских деловых кругов с протестом против репрессивной политики Правительства по отношению к студентам и преподавателям Московского Университета. Письмо подписали 66 виднейших представителей делового мира Москвы. Письмо было опубликовано в либеральных газетах “Русские ведомости” и “Утро России”. Подписантами были видные лица из Московского купеческого общества. Подобное выступление против Правительства было смелым шагом буржуазии, к тому времени начавшей разделять социал-демократические принципы.

Императорский Двор и Правительство, привыкшие доселе к купеческим депутациям, выражающим верноподданнические чувства и благодарность батюшке-царю за покровительство в развитии коммерции и промышленности, испытали настоящий шок. Письмо вызвало в высших кругах власти крайнее беспокойство и заставило задуматься о надвигающейся угрозе самодержавию со стороны всегда ему лояльного третьего сословия.

 

* * *

Необходимо отметить, что только в конце XIX - начале XX веков российские предприниматели стали объединяться в общественные организации: в каждой губернии образовались биржевые комитеты, взявшие на себя защиту интересов местных предпринимателей, таковые существовали и на крупных ярмарках - Нижегородской, Макарьевской, Сибирской и др. Работали и постоянно действующие  съезды торговцев и промышленников.

К этому времени  Петровско-Екатерининские гильдии потеряли свое значение, как объединяющие организации предпринимателей. С выходом в 1889 году нового закона о промышленном налоге было отменено приобретение купеческих гильдийных грамот на право заниматься коммерцией. Этот шаг со стороны С.Ю. Витте был прогрессивной мерой, т.к. давал возможность прийти в бизнес людям из других сословий и социальных стратов.

К 1913 году Московское купеческое общество (образ. в 1863г.) включало в себя 800 действительных членов, каковыми являлись не только представители известных купеческих родов, но и выходцы из аристократии, крупные ученые, деятели культуры.

Один из общественных лидеров российского предпринимательства - Глава Съездов представителей промышленности и торговли Н.С. Авдаков, объясняя значения съездов, говорил: ”Наша организация, с одной стороны, путем заседаний, совещаний и докладов разрабатывает те общественные меры, которые в нее поступают, и в то же время имеет постоянные сношения с правительственными учреждениями, которые обращаются к нашей организации, черпают сведения, просят нашего мнения и советов. Таким образом устанавливается живая связь через посредничество организации с правительственными учреждениями, связь, которая необходима для правильного освещения и решения вопросов.”

В годы I мировой войны возникли военно-промышленные комитеты, сеть которых сформировалась уже к 1915 году. Комитеты, созданные по инициативе П.П. Рябушинского, ставили перед собой задачу - оказание помощи армии и со стороны частной промышленности.

К одной из акций этих комитетов можно отнести совместное выступление с либеральными партиями летом 1915 года в “петиционной компании”, направленной на создание ответственного перед Государственной Думой кабинета министров, в состав которого вошли бы и представители деловых кругов.

В августе 1915 года на экстренном совещании военно-промышленных комитетов П.П. Рябушинский заявил: “Стране пора узнать, что мы бессильны что-либо сделать при существующих к нам отношениях правительства, не стоящего на должной высоте. Мы вправе потребовать, чтобы нам была дана возможность работать, раз на нас взваливают эту ответственность... Мы должны обратить внимание на самое устройство правительственной власти, ибо власть не стоит на высоте своего положения”.

        Было выдвинуто требование создания “министерства доверия” - назначение министров, которым доверяет страна.

        18 августа 1915 года чрезвычайное заседание Московской городской Думы высказалось за “создание правительства, сильного доверием общества и единодушного, во главе которого должно стоять лицо, которому верит страна”.

        К резолюции городской Думы присоединилось Московское купеческое общество, петроградское купечество, совет съездов представителей торговли и промышленности, Петроградская городская Дума и ряд местных Дум.

В газете П. Рябушинского “Утро России” под заголовком “Кабинет обороны” был дан список лиц, намечаемых в состав “министерства доверия”: премьер-министр - М.В. Родзянко, министр внутренних дел - А.И. Гучков, министр иностранных дел - П.Н. Милюков, министр финансов - А.И. Шингарев, министр путей сообщения - Н.В. Некрасов, министр торговли и промышленности - А.И. Коновалов, главноуправляющий земледелия и землеустройства - А.В. Кривошеин, военный министр - А.А. Поливанов, морской министр - Н.В. Савич, государственный контролер - И.Н. Ефремов, обер-прокурор Синода - В.Н. Львов, министр юстиции - В.А. Маклаков, министр народного просвещения - П.Н. Игнатьев.

Это была первая попытка представителей III сословия участвовать в высшем органе исполнительной власти страны. Но не только к власти рвались представители общественно-политических объединений и партий буржуазии, они ставили более широкую задачу - оказать давление на режим самодержавия, чтобы заставить его еще более либерализовать политическую систему России.

Все тот же А.И. Коновалов в 1914 году сделал попытку объединить для этой цели оппозиционные и революционные партии. Было созвано совещание, в котором участвовали эсеры, социал-демократы (большевики и меньшевики) и где было принято решение создать Информационный комитет для координации действий политических сил.

И как всегда все уперлось в деньги. Не получив финансовой поддержки от буржуазии, социалисты вышли из состава комитета, и на этом взаимная любовь закончилась. Почему А.И. Коновалов не дал денег - остается только гадать, но, вероятнее всего, Коновалова не устраивали те люди, которые стояли во главе этих партий, а также их связи с заграничными представителями и, в первую очередь, с германскими военными кругами. А ведь этот проект мог иметь привлекательную перспективу для эволюционного перехода России от самодержавия к конституционной монархии.

Последняя попытка “повлиять на умы” была предпринята неугомонным П.П. Рябушинским в канун Февральской революции. Был создан Всероссийский торгово-промышленный союз с задачей координировать деятельность центральных и местных организаций предпринимателей. Союз выступал против социалистических (не социальных) преобразований, отмены частной собственности, за поддержку Временного Правительства и доведение войны до победного конца.

        К сожалению, за годы своего существования (а это, в основном, начало XX века) общественно-политические организации и партии буржуазии не сумели оказать заметного политического влияния на население России. Притом, что их активность приходилась на неспокойные периоды отечественной истории. Слишком большой верноподданический аванс был выдан предпринимателями власти всех уровней, как плата за лояльность с их стороны к спокойному, мирному развитию коммерции и промышленного производства. Кроме того, представителей крупного капитала, понимающих бесперспективность самодержавия, было не так уж и много, их можно пересчитать по пальцам: П.П. Рябушинский, А.И. Коновалов, С.И. Третьяков, С.И. Четвереков, А.И. Гучков, М.И. Терещенко - лидеры делового мира, пытавшиеся изменить общественно-политический строй страны мирным путем. Крупные капиталисты в провинции, задавленные местной властью и во всем потакающие генерал-губернаторам, не были действенными помощниками этой либеральной группе.

        И даже участие во Временном Правительстве таких ярких личностей как А.И. Коновалов, А.И. Гучков, М.И. Терещенко изменить ситуацию не смогло. И прав был А.И. Коновалов, который еще в 1916 году говорил: “На другой день после мира у нас начнется кровопролитная внутренняя война. Это будет анархия, бунт, страшный взрыв исстрадавшихся масс... Спасение в одном -  в организации себя, с одной стороны, в организации рабочих - с другой”.

        Но, как мы знаем, ничего подобного не произошло. Рабочих организовали другие (пообещавшие им манну небесную), а себя (буржуазию) они так организовать и не смогли.

        Вспоминается интервью с Н.С. Михалковым, который на вопрос, почему проиграло белое движение в России, ответил: “... они были людьми порядочными, людьми чести. Они не могли обещать народу того, что не могли бы исполнить. В этом была их трагедия”.

        То же самое можно отнести и к этим представителям деловых кругов России.

* * *

Если говорить об истории либерализма в России, то, наверное, надо отнести его начало к наполеоновским войнам, когда русская аристократия, а также средние армейские чины увидели Европу: Германию, Австрию, Францию. Не просто отдельный князь или граф съездил на воды или в Париж, а целая русская армия прошла по дорогам этих государств и, пообщавшись с простым народом, сумела сравнить их жизнь со своей.

        Не нужно в качестве примера брать отдельные выступления отдельных личностей, важно увидеть то, когда либерализм начал проникать в общественное сознание верхних слоев российского общества.

        И переписка Екатерины Великой с Вольтером, и идеи Новикова, и мысли Радищева не смогли “расшевелить” русское общество и заставить выйти 25 декабря на Сенатскую площадь всем миром. Процесс проникновения либеральных идей шел долго: 100 лет понадобилось стране, чтобы эти беседы из аристократических салонов перетекли в гостиные представителей III сословия (к П. Рябушинскому на Пречистенский бульвар и А. Коновалову на Малую Никитскую).

        Хорошо было в великосветских салонах и в профессорских гостиных рассуждать о либерализме под рюмку Смирновской и селедочку залом от Г. Елисеева - хвалить Сперанского, Александра II, ругать Бенкендорфа, Столыпина и Николая II, а затем разъежаться по своим имениям и (совсем по Салтыкову-Щедрину) “думать день и ночь, и потом еще день, как улучшить дела в своем хозяйстве, ничего в оном не меняя”.

        Суть этих “либеральных игр” в обществе хорошо отразил в своих поэмах А.К. Толстой: “Ведь вчера еще только они обожали Московского хана, а сегодня велят мужика уважать, мне сдается, такая потребность лежать на моем на исстерзаном брюхе - на вчерашнем основана духе”.

        И эти постоянные схоластические споры и метания в разные стороны русской аристократии и интеллигенции продолжались и через пятьдесят лет в тех же фамильных квартирах, но, по воле большевиков, ставших коммунальными, в маленьких комнатах за коптящей керосиновой лампой. Но объектом спора уже были декреты Советского правительства и акции ЧК, ОГПУ, НКВД, которые сами же они и породили, подтачивая самодержавие, как жуки-короеды, по образу и подобию опричнины Ивана Грозного.

        Как-то К. Чуковский подметил: “Взяли мелкобуржуазную страну с самыми закоренелыми инстинктами и хотят в три года сделать ее пролетарской”.

        И ведь был прав Корней Иванович - Россия действительно являлась страной мелкобуржуазной. Крупные предприниматели (то бишь крупная буржуазия) были сосредоточены в основном в крупных городах России: Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Баку, да, пожалуй, и все. Даже такие города как Ярославль, Саратов, Екатеринбург, Иркутск, Нижний Новгород насчитывали единицы деловых людей с миллионным состоянием. Причем, как правило, развернув и укрепив свое дело в провинции, купец или промышленник старался перебраться в Москву, где и возможности роста были побольше, и к коммерческой элите было поближе.

        Большинство самых известных российских предпринимателей, учредивших свои фирмы (товарищества) в Москве и Санкт-Петербурге, не были уроженцами этих городов.

        Рябушинские “пришли” из Калужской губернии, Стахеев - из Елабуги, Сытин, Крестовников, Коновалов и Второв - из Костромской губернии, Бардыгин и Хлудов - из Егорьевска  Рязанской губернии, Кокорев - из Солигалича, Корзинкин - из Ярославля, Морозов - из Богородского уезда Московской губернии, Прохоровы - из Троицко-Сергиевска.

        Многие русские фабриканты самым непосредственным образом были связаны со своими производствами. Порой невозможно было понять, кто это? Управляющий или владелец? Утверждать, что единственной целью хозяина было только извлечение прибылей и сверхприбылей, значит, пойти на поводу у большевиков, которые за счет фразеологии и партийных лозунгов старались поднять рабочих на стачечную борьбу. Никто не собирается идеализировать личность промышленника конца XIX - начала XX века, но то, что те прекрасно понимали, что такое производительность труда и качество выпускаемой продукции, в этом им отказать никак нельзя.

        А фабрично-заводские руководители советского периода тоже были не ангелочки с крылышками. Жесткие, напористые, порой с недостаточным образованием и воспитанием, зажатые в цепкие руки сотрудников райкомов, горкомов, обкомов КПСС, вплоть до соответствующих отделов ЦК и своих Министерств, они ради выполнения плана (госзаказа) шли на такие нарушения бытовых условий, правил охраны труда, сверхурочные, что бывшему хозяину фабрики это и не снилось. Такие фабриканты, как  С.И. Четвереков, А. Балин, Н. Прохоров, Мальцев, А. Коновалов создавали все условия для рабочих и служащих своих фабрик, строили социальную инфраструктуру с жильем, лечебницами, народными домами. Кстати, к этому привлекались самые известные в то время архитекторы Шехтель, Кузнецов, Маят, Адамович и др.

        Главному больничному корпусу в Бонячках Костромской губернии (место нахождения фабрики А.И. Коновалова) могла позавидовать любая столичная клиника.

        А Народный дом на фабрике Ассикрита Балина в Юже (ныне Ивановская область) предоставлял свою сцену известным столичным актерским коллективам.

        Кстати, о Народных домах. Движение по строительству Народных домов возникало в России во второй половине XIX века. Финансировали этот проект региональные предприниматели. Задача Народного дома  включала в себя просвещение и культурный досуг с пользой для населения.

        Народные дома оборудовали сценой со зрительным залом, библиотекой, помещениями для кружков по интересам, по оказанию квалифицированной юридической помощи и, наконец, чайной. Проект широко охватил все российские губернии, и уже в начале века Народные дома появились от западной границы до Амура.

        А создание Народных домов в селах и поселках при фабриках не только повышало культурный уровень рабочих этих предприятий, но и по-настоящему “стирало грань между городом и деревней” (знаменитый большевистский лозунг, совершенно не отражавший действительность).

        Следом за Народными домами стали появляется детские внешкольные учреждения. В 1905 году такое учреждение было построено в Бутырско-Марьинском промышленном районе Москвы. Его меценатом и организатором стал промышленник Николай Ефимович Кротов, награжденный за свои благие дела орденом (крестом) Станислава в петлице.

        Проектированием и строительством занимался архитектор А.У. Зеленко. Им был создан проект, будивший у детей романтические мечты, воображение, фантазию. Внешний вид здания напоминал замок, внутри - винтовые лестницы, площадки, уголки, которые можно использовать для игр. Уютный кинозал здания вмещал всех кружковцев.

        Н.Е. Кротов нанимает группу педагогов-энтузиастов во главе со Станиславом Теофиловичем Шацким, который в последствии стал известен педагогическому миру как автор работ по внешкольному воспитанию учащихся. Педагоги подбирались только с университетским образованием. Основным принципом занятий в “Settlement” (нечто вроде “поселка культурных людей”) стала многопрофильность. Здесь проводились развивающие игры, технические занятия: ремесла, рисование, музыка, работа в обсерватории. И Народные дома, и “поселки культурных людей” не были на содержании государственной казны, а создавались и содержались на деньги третьего сословия. Управлялись же попечительскими советами.

        То же самое было и с ремесленными и коммерческими училищами и институтами. Буржуазия брала на себя заботу о народном образовании, подготовку специалистов для своих предприятий, магазинов, торговых фирм и учреждений.

         Всем сейчас известно, какое значение “социалке” придавали на своих предприятиях владельцы сегодняшней “Трехгорной мануфактуры” купцы Прохоровы. Школы и училища, библиотеки и читальни, первый в России фабричный театр, казармы для одиноких, дома для семейных, амбулатории, загородные дома отдыха.

        Изначально Прохоровы “варили пиво”, но, посчитав это занятие не богоугодным, сменили род деятельности и уже в 1835 году были отмечены благодарностью императора Николая I “За попечение о благосостоянии и нравственности народа”. На всемирной промышленной выставке в Париже в 1900 году мануфактура получила гран-при и золотую медаль за промышленные и технические достижения, а владелец мануфактуры Н.Н. Прохоров - высшую награду Французской республики Орден Почетного Легиона - “За заботы о быте рабочих”. А нам с маниакальной настойчивостью талдычили: “Лапотная Россия!”

Во время упоминавшегося выше 100-летнего юбилея “Товарищества И. Коновалов и сын” в 1912 году была устроена поездка гостей для осмотра выстроенных на фабрике в Бонячках помещений для школ, больницы, приюта, богадельни и т.д. “Я уже упоминал, - пишет П.А. Бурышкин в “Москве купеческой”, - что все сооружения отличались чрезвычайной роскошью, особенно внешней. Здания строил архитектор Желтовский, один из талантливейших московских зодчих. Все они были в стиле ампир и облицованы мрамором”.

        Что же стало со всеми этими зданиями после 1917 года? Да ничего не стало! Советская власть, не мудрствуя лукаво, разместила в них дома пионеров, фабрично-заводские клубы, ремесленные училища и техникумы. Но уже для того, чтобы бывать в Народном доме или “поселке культурных людей”, надо быть пионером как минимум. Все эти “Дворцы пионеров”, “Клубы” были действительно дворцами, построенными лучшими архитекторами России, и содержались они в достойном виде до того как перешли во “всенародную собственность”. Планка была сразу же снижена, во всяком случае финансировались они уже по остаточному принципу. В России, как всегда, не хватало денег, людей и патронов!

Создание крупными российскими предпринимателями социальной инфраструктуры  на фабриках и в городах не было какой-то болезненной прихотью этих людей. Да какая это может быть прихоть, на которую уходила большая часть полученной прибыли! Это было совершенно осознанное понимание социал-демократических принципов управления народным хозяйством, в котором рабочие и служащие были главной составной частью производственного процесса и качество бытовых условий являлось основой “воспроизводства рабочей силы”.

        По этому же пути шли, практически все европейские страны, в правительствах которых сегодня преобладают социал-демократы. Позволю себе сделать смелое предположение, что отцами-основателями “народного капитализма” были российские Коноваловы, Четверековы, Мальцевы, Леденцовы.

        Начиная с 70-х годов XIX века, С.И. Четвереков - хозяин (после смерти своего отца И.И. Четверекова) Городищенской суконной фабрики Московской губернии - прилагал массу усилий  к модернизации основного производства и изменению социального положения рабочих своей фабрики. Молодому фабриканту помогли кредиторы его отца, приняв совместное решение не теснить его и его семью своими требованиями и дать время как-нибудь устроить дело. Удивительный пример высокой нравственности в истории российского предпринимательства: Сергей Иванович не только рассчитался с основными кредиторами своего батюшки, но и в течение 25 лет разыскивал мелких кредиторов (уже переставших требовать возврат долгов) и рассчитывался с ними.

        

* * *

Вообще необходимо отметить, что движение за установление нравственных норм в предпринимательстве в России на рубеже XIX-XX веков принимало прямо-таки соревновательный характер. Все попечительские советы больниц, богаделен, учебных заведений и пр. печатали ежегодные отчеты о расходовании средств, щепетильность порой доходила до абсурда: в отчетах указывались отдельной строкой и завозка и колка дров, расходы на истопника и подвоз воды, причем суммы не округлялись в рублях, а указывались и копейки.

        Понятно, что деньги не были бюджетными и тем более “общенародными”, а принадлежали конкретным жертвователям, часть которых входила в попечительский совет. И поэтому красть из этих сумм было не только безнравственно, но и невозможно.

        Отчеты о работе “Товариществ” и годовые балансы направлялись в Министерство торговли и промышленности. Они были лаконичны и прозрачны. К ним прилагались списки пайщиков с указанием долей каждого, а также список директоров Товарищества. Все это прилагалось к сопроводительному письму, где обязательно указывалось, является ли предприятие чисто русским или имеет еще и иностранных соучредителей.

        Один из подобных отчетов “Товарищества А.Ф. Второва с сыновьями” за 1914-1915 хозяйственный год - предприятия, работавшего на  оборонную промышленность России и имевшего миллионные прибыли  - состоял из трех страниц: отчета, баланса и предполагаемого распределения прибыли; списки пайщиков и директоров шли, как приложение.

        Мы не говорим уже о личных отчетах крупных фабрикантов в солидных столичных газетах. П.П. Рябушинский регулярно отчитывался перед обществом в газете “Коммерсантъ”. Также поступали и другие “миллионщики”. Подобная прозрачность и публичность не только ограждали этих людей от различных необоснованных обвинений, но и позволяли государству вести реальную статистику и на ее основе анализировать истинное состояние в той или иной отрасли.

        Считаю крылатую фразу В. Ленина “социализм - это учет!” совершенно пустой и безответственной. Хорошо известно, как был организован учет в Советском государстве, как на его основе составлялись статистические данные и как затем они фальсифицировались в угоду политическим интересам. Помните отчеты Госкомстата, ежегодно печатавшиеся в “Правде”?

        Страна жила от компании к компании. Проводится компания с приоритетом развития промышленности (группа А), в этом случае все промышленные отрасли от металлургии и машиностроения до добывающей отрасли обязательно выполняют план и даже перевыполняют на 0,5-0,7%. Невыполнивших план можно было обнаружить в группе Б: как правило, это была легкая промышленность или бытовое обслуживание. Эти отрасли были публичными и показывать их полное благополучие было даже большевикам не с руки.

        Ложь и лицемерие правителей Советского государства пронизывали все слои общества. А что? Мы - общенародное государство, и у нас нет сословий с их традициями чести и достоинства, с честным купеческим словом, с офицерской честью, с дворянским воспитанием порядочности!

        А на производстве, в торговле, снабжении считалось высшей доблестью обмануть как потребителя, так и своего партнера.

        А главное - сделать вид, что ты выполнил установленный план или государственное задание. От этого зависело “благополучие” всего народа: прогрессивки, ордена, квартиры, путевки.

        Когда сегодня необходимо сделать анализ или сравнить показатели роста промышленного производства до 1917 года и в советской период, то брать на веру цифры из официальных статотчетов советского времени нельзя. Ведь многое советскими статистиками (по заданию ЦК КПСС) подгонялось к 1913 году. Эта партийная статистика во благо “процветания социалистического строя” привела этот строй к краху. На вранье нельзя жить вечно, а Советский Союз прожил 70 с лишним лет. Почему я уделил много места этому вопросу? Потому что (повторяюсь) не свободный рынок был разрушен в 1917 году, а разрушена генерация “обывателя Российской империи”, того “обывателя”, который совершенствовал свой нравственный облик, становился приверженцем прозрачного цивилизованного предпринимательства, да и просто порядочным гражданином своей страны.

        150 тысяч предпринимателей были уничтожены к 1921 году: кто уехал, кто попал в лагерь, кто был просто расстрелян.

        Этот деловой мир создавался в России как минимум 300 лет, а мы хотим уже сегодня иметь добропорядочного, честного мецената и благотворителя, да чтобы он еще и экономику поднимал как минимум на 8-10% в год.

        Это о предпринимателях. А рабочие, крестьяне, интеллигенция? Что получили они взамен ушедшей Российский империи? Может быть, воплотились их мечты о земле? Может быть, они стали хозяевами фабрик и заводов? Может быть, им дали свободу слова, собраний, вероисповеданий? Как мы знаем, ничего подобного не произошло.

        Из дневника знаменитого русского публициста, сотрудника газеты “Новое время” за 1918 г. М.О. Меньшикова: “По всей России маленькие восстания против Советской власти, и даже кругом нас торопецкие, крестецкие, новоржевские, боровические, демянские и пр. “беспорядки”. Отобрали землю у помещиков, но ее оказалось не так много, а главное - она оказалась, к удивлению мужика, тем, что не есть - землей, а вовсе не хлебом и не готовыми деньгами. С землей еще нужно повозиться, поломать спину, к прежнему труду прибавить двойной и тройной, чтобы нажить что-нибудь. А мужики мечтали о готовеньком.

        То же и заводы. Отобрали заводы, остановили главный их двигатель - капитал. К изумлению рабочих, заводы оказались именно тем, что они есть - заводами, а вовсе не заработной платой и не складом готовых товаров. Около безмолвного остановившегося завода приходится изредка почесать затылок. Нужно опять ломать горбы, вставать по гудку, выходить на работу, а главное - где взять топливо, чтобы растопить топки? Где взять материал для обработки? Где взять сведущего, заинтересованного хозяина, который ночей не спал бы, а все обдумывал бы, как изловчиться и где достать необходимое, включая деньги для субботней раздачи рабочим. Фью-фью! Денег-то и нет. Стоят дураки перед холодным, глухонемым заводом, неподвижным, как труп. Что в нем толку? Начинают прозревать, что они его зарезали и он застыл. Ах, чтоб тебя! Стоят часами, днями, неделями и чувствуют спазмы голода, расходуя единственный жалкий капитал, унаследованный от запасливых предков, - матерщину. Этим богаты, но только этим...

        Большевизму одно спасение - возвращаться со сконфуженной физиономией к старому порядку, убедившись, что вина последнего не в том, что он был старый порядок, а в том, что он был старый беспорядок . Будь он порядком, он был бы вечно юным, как все упорядочное и законченное”.

        Не простили 59-летнему журналисту большевики подобных откровений и уже в сентябре 1918 года расстреляли на берегу Валдайского озера по приговору ЧК на глазах шестерых его малолетних детей.

        А сами, чтобы запустить заводы, позвали бравых матросов Лихачевых, Марковых, Мальковых...

        На те самые фабрики и заводы, которые до 1917 года получали гран-при и медали на крупнейших мировых ярмарках.

 

* * *

 “К середине текущего века Россия будет господствовать над Европой как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении”, - так говорил Э. Тэри, французский экономист конца XIX - начала XX веков.

        А ведь предсказание Э. Тэри могло и сбыться! Были предпосылки к этому, были! Тот же С.И. Четвереков на своей фабрике в конце XIX века занялся устройством быта рабочих: “... на первый раз были уничтожены все ручные ткацкие станы, и на их месте были устроены первые спальные коморки. Но самая главная реформа - уничтожение ночных работ для женщин и малолетних и перевод двенадцатичасовой работы на девятичасовую. Жизненный опыт показал, что я был прав: рабочие за 9 часов вырабатывали столько же, сколько и в непосильную двенадцатичасовую смену, но работа была неизмеримо лучше, - вспоминал Сергей Иванович в эмиграции. - Успеху предпринятой мной общей реформы рабочего вопроса способствовало и то, что я одновременно ввел артельную сдельную работу в отделениях: суконовальном, промывном, красильном, нагонном, прессовом и др. Так как отделения получили право сами определять число членов артели, то ради увеличения заработка число рабочих стало быстро сокращаться. Распределяясь между меньшим числом рабочих, заработок на Городищенской фабрике быстро увеличился по сравнению с окрестными фабриками.

        Увеличение заработка обуславливалось еще и тем, что все увеличение выработки (производительность труда), как следствие приобретения более продуктивных машин, всегда шло на увеличение заработка; тариф никогда не понижался.

        Большое количество желающих работать на фабрике стало записываться в очередь (некоторые очереди длились до 5 лет). Это обстоятельство вместе с тем стало побуждать городищенских рабочих крепко держаться своих мест, вследствие чего большинство из них приобретало навык и умение, близко приближая их к подмастерьям других фабрик”.

        Для чего приводятся такие пространные цитаты из того же С.И. Четверекова, относящиеся к 1918 году. Это убеждает нас, что в России формировался не конвеерно-потогонный метод крупнейших заводов-гигантов, готовых заглотнуть европейский и азиатские рынки, а молодой капитализм (фактически начавшийся в середине XIX века, в годы царствования Императора Александра II) с ростками социальных реформ, направленных на улучшение условий фабричных рабочих. Россия так и не стала страной развитого монополистического капитализма, как утверждал в своих работах господин В. Ульянов, желая подвести базу под свою теорию о смене экономических формаций революционным путем. Но к этому мы еще вернемся, т.к. именно здесь и кроется одно из главнейших противоречий между нормальной социал-демократией (нормальной в общечеловеческом понимании, а не узкопартийном) и большевистским социализмом.

        Итак, С.И. Четвереков не останавливается на тех реформах, которые он провел на своей Городищенской фабрике. Он открывает Анаскинскую фабричную школу. В 1907 году Сергей Иванович предлагает пайщикам участие служащих и рабочих в прибылях фабрики, что и было осуществлено, а в последние годы в отношении рабочих расширено.

        В 1909 - 1910 г. фабрика перешла в разряд многодоходных, и правление совместно с прочими пайщиками приняло негласное решение: впредь довольствоваться доходами по паям лишь в 10 %, отчисляя все излишки как на расширение и улучшение фабрики, так и на обеспечение и улучшение быта рабочих.

        Эти примеры говорят не только о социал-демократическом подходе к рабочей проблеме (хотя сами хозяева фабрик этого не предполагали или не могли предполагать), но и о том, что даже при наличии управляющего и специалистов среднего звена сам хозяин становился управляющим (или, как говорят сегодня, TOP-MANAGEROM). Начали смещаться ценностные акценты: от прибыли любой ценой! - к совершенствованию производственного процесса, к повышению качества выпускаемой продукции, к улучшению быта рабочих, охраны труда и техники безопасности.

        Такое положение не существовало поголовно на всех российских предприятиях, но те прорывы, которые устраивали Прохоровы, Четверековы, Коноваловы, Балины, Мальцевы, являлись ярким примером для других фабрикантов и убеждали их идти именно таким путем. Подтверждением вышесказанного является и тот факт, что многие промышленники, получив одно образование в России, стремились получить второе в передовых странах Европы. Так поступали С.Т. Морозов, А.И. Коновалов и многие другие. Желание самому “влезть” в производственный процесс, спланировать и лично осуществить мероприятия по улучшению дела становилось главной целью жизни. Деньги постепенно передвигались на второстепенное место.

Приглашение лучших ученых страны к постановке дела тоже стало традицией российских промышленников. Прохоровы широко использовали возможности соответствующих кафедр Императорского Высшего технического училища. Ученые были рады иметь в качестве производственной базы крупнейшую мануфактуру Москвы. Прохоров создал лабораторию по отработке новых технологий, и доценты училища (в свободное время) включались в производственный процесс фабрики как дублеры помощников мастеров, технологов, начальников цехов.

        Для строительства завода по производству “специальных высших сортов стали” в Урочище Затишье Богородского уезда Московской губернии (ныне г. Электросталь) Н.А. Второв приглашает известных металлургов: начальника металлографической мастерской Путиловского завода Н.И. Беляева и ординарного профессора Политехнического института Петрограда В.Е. Грум-Гржимайло (брата известного путешественника).

        Примеры можно приводить бесконечно.

        Тесная связь промышленников с наукой хорошо проиллюстрирована в действующем составе “Общества содействия успехам опытных наук и их практических применений им. Х.С. Леденцова”: из 130 действительных членов Общества (в основном известнейших русских ученых и преподавателей Императорского Высшего технического училища и Императорского Московского Университета) порядка 30 были крупными промышленниками и представителями делового мира России.

        В советское время существовали Комитет по науке и технике при Совмине СССР, Всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов (ВОИР). А до 1917г. (с 1909г.) действовало “Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений им. Х.С. Леденцова”, которое было образовано и вело свою работу на деньги купца I гильдии Христофора Семеновича Леденцова,  завещавшего Обществу все свое движимое и недвижимое имущество (а это около 4 млн. золотых рублей!). У истоков создания Общества, основанного на базе двух ведущих российских вузов - Императорского Высшего технического училища и Императорского Московского Университета, - стояли известнейшие ученые России: Н.Е. Жуковский, И.А. Каблуков, Н.А. Умов, П.Н. Лебедев, В.И. Гриневецкий, В.И. Вернадский, Н.Д. Зелинский, Б.К. Фортунатов, И.П. Павлов, К.Э. Циолковский и др.

        В своем духовном завещании в п.3 Х.С. Леденцов обозначил обязательные для создаваемого Общества условия: “Содействие задачам Общества, выраженное в его уставе, распространяется на всех лиц, независимо от их пола, звания, ученой степени и национальности, и выражается преимущественно в пособиях тем открытиям и изобретениям, которые при наименьшей затрате капитала могли бы принести возможно большую пользу для большинства населения, причем эти пособия должны содействовать осуществлению и проведению в жизнь упомянутых открытий и изобретений, а не следовать за ними в виде премий, субсидий, медалей и тому подобного”.

        Если это не социал-демократические идеи в чистом виде, то что это такое?

        Купец I гильдии, бывший Вологодский голова, сын купца, получивший превосходное образование в Московской практической Академии коммерческих наук, окончив учебу с Похвальным листом, Х.С. Леденцов был возведен в звание Личного Почетного Гражданина России.

        Еще в 1785 году в жалованной “Грамоте на права и выгоды городам Российской Империи” Екатерина II записала в разделе “Д” (“О личных выгодах городовых обывателей, среднего рода людей или мещан вообще”)  следущее:

“Что есть средний род людей.  Городовых обывателей средняго рода людей, или мещан, название есть следствие трудолюбия и добронравия, чем приобрели отличное состояние.” Матушка-Императрица “зрила в корень”. Через сто лет это III сословие России (как сейчас принято говорить, средний класс), и именно предпринимательский слой, повел Россию по пути интенсивного экономического развития.

“Приобретя отличное состояние”, выучив сыновей и внуков, вложив в них не только талант деловых людей, но и ответственность перед обществом, нравственные и этические принципы, Х.С. Леденцов не только создал вышеупомянутое Общество “друзей человечества”, целью и задачей которого было “помогать по мере  возможности осуществлению если не рая на земле, то возможно большего и полного приближения к нему.” В 1885 - 1886 годах Х.С. Леденцов организует при Городском Вологодском банке кассы ссуд или городские ломбарды для “недостаточных классов”, проявляя истинную заботу о них, а не о получении прибыли. Только после Вологды подобные учреждения открылись в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде, Перми, Иркутске, Казани и других городах. Это были первые организации самофинансирования, которые затем расцвели пышным букетом по всей России в виде кредитных кооперативов, обществ взаимного кредита, ссудных, фабричных, заводских и больничных касс.

Зародившись в России, вся эта система получила быстрое распространение в странах Западной Европы и сегодня, через сто с лишним лет, является одной из самых мощных финансовых систем этих стран. Россия с 1917 года просто отдыхала, предав забвению не только блестящие проекты Х.С. Леденцова, но и его самого, и его имя.

Одной из гениальных идей Х.С. Леденцова явилась идея создания “Музея содействия труду”, на который он выделил Московскому отделению Императорского русского технического общества 50 тысяч рублей собственных средств. Музей создавался на базе санитарного отдела Русского технического общества по устройству русской экспозиции на Парижской выставке 1900 года. Ее экспонаты были использованы для создания центрального музея.

Став председателем правления музея в марте 1900 года, Х.С. Леденцов привлек в качестве членов правления крупных российских ученых: А.В. Погожева, И.Х. Озерова, В.И. Анофриева, В.И. Гриневецкого, Н.А. Каблукова. К музею примкнула и большая группа либеральной интеллигенции.

Музей содействия труду ставил своей задачей, помимо экспозиционной деятельности, облегчение различных приемов и условий труда, улучшение быта рабочих, предоставление им выгод, “могущих предохранить от нищеты и беспомощности в случае болезни и потери сил”.

Музей давал справки, указания по организации пенсионных касс, обществ взаимопомощи, потребительских обществ, ссудосберегательных товариществ и т.д.

С этой целью было учреждено особое бюро, которое давало эти справки, музей также издавал брошюры, устраивал публичные лекции по вопросам, касающимся жизни трудящихся масс, проводил юридические и медицинские консультации, что привлекало сюда все большее число рабочих.

Х.С. Леденцов не только жертвует средства на организацию деятельности музея, но и сам активно занимается этой работой. Когда встал вопрос о создании периодического органа музея, Леденцов предоставил собственный капитал 10 тыс. рублей в виде беспроцентной и бессрочной ссуды.

Поддерживая идею появления у музея собственного печатного органа, Х.С. Леденцов желает как можно шире распространить опыт работы музея в России, считая, что поддержка рабочих в социальном плане  - одна из основных задач российского предпринимательства.

В 1905 году в России начинаются известные события, и работа Музея содействия труду начинает сворачиваться. А когда в правление музея приходят такие люди как присяжный поверенный Н.К. Муравьев, известный защитник по стачечным и политическим делам, и литератор М.Г. Лунц (М. Григорьевский), большевик (социал-демократ), то идеи Х.С. Леденцова (он в это время уже тяжело болеет) предаются забвению, а новое руководство, превратив музей в рабочую организацию, занимается исключительно развитием профессиональных союзов.

С этого времени Музей содействия труду начинают использовать как организацию, участвовавшую в революционных  действиях московских рабочих. Излюбленная тактика большевиков того времени - проникать в организации социал-демократической направленности, созданные на деньги (личный капитал) представителей российского делового мира, постепенно разворачивать их работу в нужном для себя направлении, засвечивая их как революционные и этим самым давая повод полиции закрывать их за подрыв существующего строя. Так было и с Музеем содействия труду в 1907 году. Такое же произошло и с наследником С.Т. Морозова - Николаем Шмидтом, фабрика которого использовалась боевой организацией РСДРП в беспорядках 1905 года. Сам Шмидт был зарезан в тюремном лазарете, куда был помещен полицией, а его сестра (законная наследница после смерти брата) была выдана замуж за одного из большевистских боевиков. Фабричные (воскресные) школы, создаваемые владельцами предприятий для повышения образовательного уровня рабочих, через подставных преподавателей превращались в большевистский политический ликбез и тоже закрывались полицией, да к тому же еще и страдал хозяин предприятия, обвиненный в пособничестве революционерам.

Постоянная нехватка денег на ведение революционной борьбы с самодержавием заставляла придумывать всяческие авантюрные проекты: от простейших бандитских налетов (Тифлисская экспроприация) до хитроумных операций с Музеем содействия труду.

И такая система наполнения партийной кассы продолжалась до того момента, пока Германский генеральный штаб не оказал партии существенную спонсорскую помощь.

 

* * *

Ради справедливости, необходимо отметить, что в то время не существовало сильной общественно-политической организации представителей делового мира России. Провинциальные предприниматели, в большинстве своем, не особо интересовались политической жизнью столичных фабрикантов: у них были проблемы с губернскими или уездными властями, собственные трудности с пополнением оборотного капитала, и какой-нибудь Чурин или Плюснин из Хабаровска явно не разделяли “революционных идей” С.И. Четверекова или Х.С. Леденцова, хотя по своей гражданской ответственности были истинными социал-демократами. А Народный дом в Хабаровске был ничем не хуже подобного дома в Первопрестольной. Но суровые Дальневосточные условия диктовали совсем другой образ жизни и мышления, отличавшийся от столичного.

Говоря о формировании социал-демократических принципов в России и странах Западной Европы, необходимо отметить еще одну чисто российскую особенность: огромную протяженность Российской Империи - от Балтийского до Охотского морей.

Еще в конце XIX века князь П. Кропоткин, будучи чиновником по особым поручениям при Иркутском генерал-губернаторе, вспоминал, как возглавлял экспедицию по обеспечению продуктами питания казачьих станиц, расположенных по обеим берегам Амура и Уссури. Грузы сплавлялись на баржах, которые порой попадали в шторм и тонули - приходилось организовывать новые экспедиции, чтобы люди зимой не гибли с голоду. В общем,  аналогия сегодняшнего “северного завоза”!

Борьба за выживание дальневосточных переселенцев, где все физические и нравственные силы уходили на организацию быта, ставила различные климатические территории Росси в неравные условия.

И если одни предприниматели могли себе позволить снять кабинет в “Славянском базаре”, в центре старой Москвы, и по-сибаритски рассуждать о судьбе театральной культуры, то другие - прорубались сквозь сопки хребта Сихоте-Алинь с товарами для поселковых магазинов и факторий.

Такого не могло быть в любой западно-европейской стране, где различные учения или идеи быстро распространялись по всей территории государства, становясь достоянием тех слоев населения, на которые они были направлены.

Концентрация промышленных предприятий происходила, в первую очередь, в Центральной части страны, а текстильной и мануфактурной отраслей - непосредственно в нечерноземных губерниях. С 1802 по 1881 годы численность фабрик (без мелкого и кустарного производства) увеличилась с 2423 до 31173, а численность рабочих - с 95 тысяч до 771 тысячи.  С учетом территории размещения промышленных предприятий концентрация рабочего класса была довольно плотной.

К концу 1902 года в России действовало более 1,5 тысяч акционерных компаний, занятых в различных отраслях хозяйства. Общий контингент руководителей предприятий составлял 4624 человека. Если исключить иностранцев, которые не принимали участия в правлении российских компаний, то состав аппарата не превышал 4,5 тысячи капиталистов.

Если же из этого числа выделить наиболее активных личностей, принимавших участие в общественно-политической жизни страны, то их наберется не более 200 человек, причем, все они будут сосредоточены в столицах и наиболее крупных  промышленных городах, также находящихся в центре России.

Кроме того, необходимо отметить, что многонациональный состав Российской Империи создавал определенные трудности в распространении идей объединения на какой-то определенной политической платформе. Несмотря на то, что предпринимательство в России было надконфессиональным, и в деловой мир входили люди различных национальностей, но все же, когда дело касалось целых национальных регионов (Средняя Азия, Бурятия, коренные народы Дальнего Востока, Камчатки, Якутии), создание общественно-политических организаций, объединенных общей идеей в то время было крайне затруднительно, а порой просто невозможно. И общий культурный и образовательный уровни явно этому не способствовали. А в среде православных предпринимателей подспудно шел процесс “перетягивания каната” между выходцами из старообрядцев и представителями ортодоксального (послереформенного) православия.

К сожалению, российским предпринимателям к февралю 1917 года не хватило исторического времени, чтобы создать крепкую политическую структуру, базирующуюся на настоящих социал-демократических принципах, и стать убежденными социал-демократами. Не социалистами-демократами, а именно социал-демократами.

И еще одно важное, на мой взгляд, обстоятельство существенно сдерживало развитие общественно-политических образований в предпринимательском сообществе - научная база. Вернее, ее отсутствие. Нельзя же всерьез говорить о “Коммунистическом манифесте”, как о надежном обосновании социал-демократических идей, тем более “Капитале” К. Маркса в переводе И.И. Скворцова-Степанова, а также работах В. Ленина, которые были написаны и изданы в России до 1917 года.

К сожалению, работы Ильина и Бердяева с критикой октябрьского переворота и пояснениями, “как это должно было бы быть, если бы не было октября 1917”, появились позже. “Октябристы” А.И. Гучкова и “прогрессисты” А.И. Коновалова, пытаясь объединить свои усилия против правительства, рассчитывали, прежде всего, на правое крыло социал-демократов (меньшевиков), возглавляемое Г.В. Плехановым, который консолидировался с правыми социал-революционерами Н.Д. Авкеньевым и И.М. Бунаковым.

В начале войны Г.В. Плеханов обратился к русским рабочим с письмом, в котором доказывал, что Россия ведет оборонительную войну и потому задача рабочих - защищать Отечество. Конституционные демократы (кадеты) поддержали выступление Г.В. Плеханова. П.Н. Милютин заявил, что “... Плеханов с обычным своим искусством доказал  разницу между английским империализмом и германским, между войной оборонительной и наступательной”. За Г.В. Плехановым шли оборонцы К.А. Гвоздев, П.П. Маслов, А.Н. Потресов, которые выступали совместно с буржуазией. Они поддерживали организацию рабочих групп при военно-промышленных комитетах, пытаясь доказать, что рабочие России - за единый фронт с буржуазией, за гражданский мир.

К.А. Гвоздев был председателем рабочей группы при Центральном военно-промышленном комитете, выступал резко против стачечной борьбы, по его мнению, обессиливающей рабочий класс и дезорганизующей страну.

Гвоздев активно сотрудничал с “октябристами”. А.И. Гучков говорил: “Я с большими симпатиями и доверием относился к Гвоздеву”. Социал-демократы (меньшевики) во время февральской революции 1917 года выдвинули К.А. Гвоздева на пост министра труда во временное правительство. Таким образом мы видим, что российские социал-демократы по многим вопросам занимали солидарную позицию с буржуазными партиями “17 октября” и “Прогрессистами”.

Необходимо отметить, что говоря о российских социал-демократах в данной работе, мы имеем ввиду ту часть партии, которая  известна как “меньшевики” и возглавлялась Г.В. Плехановым, вторая часть - “большевики”, возглавляемая В.И. Ульяновым (Лениным), не являлась социал-демократической, т.к. была лево-экстремистской по своей сути, что и доказала на практике в течение последующих семидесяти лет.

Вот как сами большевики дистанцировали себя от меньшевиков: “будучи формально в одной социал-демократической партии с меньшевиками, большевики фактически составляли самостоятельную партию уже с 1905 года, а с 1912 года формально порвали с меньшевиками, изгнали их из партии и оформились в отдельную большевистскую партию. Большевистская партия была единственной партией, которая признавала гегемонию пролетариата основным условием победы буржуазно-демократической революции и перерастания последней в революцию социалистическую”, - так пишут составители I тома “Истории Гражданской войны (1917-1922 г.) в СССР”. Москва, ОГИЗ, 1936 г.

Мы хорошо знаем, что никакого гегемона в виде пролетариата в феврале 1917 года не было, и к отречению от престола Императора Николая II привели совсем другие силы и причины.

Не было и никакой “конкретной революционной платформы для переходного периода от буржуазной революции к социалистической”. Можно ли считать октябрьский переворот логическим  завершением вышеуказанного переходного периода? Тема данной работы не предусматривает подробное рассмотрение указанных вопросов. Итак, 25 октября 1917 года произошел большевистский переворот в России. Что же стало с предпринимательским сообществом?

 

* * *

Только через 8 месяцев после революции Декретом от 28 июня 1918 года Совет народных комиссаров провел “национализацию предприятий ряда отраслей промышленности”, что означало полную национализацию всех отраслей (а не ряда) народного хозяйства!

Сначала большевики занялись экспроприацией “экспроприаторов”, приняв 11 ноября 1917 года Декрет ВЦИК СНК “Об уничтожении сословий и гражданских чинов”:

“Ст.1. Все существующие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно все гражданские чины упраздняются.

Ст.2. Всякие звания (дворянина, купца, мещанина, крестьянина и пр.) и наименования гражданских чинов (тайные, статские и прочие советники) уничтожаются и устанавливается одно общее для всего населения России наименование граждан Российской республики.

Ст.3. Имущества дворянских сословных учреждений немедленно передаются соответствующим земским самоуправлениям.

Ст.4. Имущества купеческих и мещанских обществ немедленно поступают в распоряжение городских самоуправлений.

Ст.6. Все соответствующие статьи доныне действующих законов отменяются.”

Разобравшись с сословной формой государственного устройства Российской Империи, правительство большевиков продолжило дальнейшие “социал-демократические преобразования”: 14 декабря 1917 года очередным декретом ВЦИК были национализированы банки “в целях образования подлинно служащего интересам народа и беднейших классов - единого народного банка Российской республики”. Так банковское дело было объявлено  государственной монополией.

Удивительное совпадение: первый коммерческий банк в России был открыт в 1818 году министром финансов при Александре I графом Конкрином. Это был банкирский дом И. Юнкера, который работал с иностранными предпринимателями. С учреждением коммерческих банков Россия отстала от Запада на 100 лет. И вот через сто лет после создания первого коммерческого банка все российские банки национализируются! Рухнула вся финансовая система отечественного предпринимательства. Вот оно, начало разрухи, - 14 декабря 1917 года!

Дальнейшие Декреты - об аннулировании госзаймов, о конфискации акционерных капиталов бывших частных банков, принятые в январе 1918 года, - полностью завершили развал финансовой системы страны!

Дабы не быть голословными, приведем данные по ценам на основные продукты питания, опубликованные в газете “Новости дня” 16 мая 1918 года. Сколько стоили продукты в 1914 и в 1918 годах (по вольным ценам):

                                                        1914г.          1918г.

Хлеб 1 фунт                                     2 коп.          4-5 руб.

Сахар 1 фунт                                    11 коп.         28-30 руб.

Картофель 1 фунт                                1 коп.          3 руб.

Мясо 1 фунт                                     24 коп.         9 руб.

Рыба 1 фунт                                     10 коп.         8-9 руб.

Мука (крупчатка) 1 фунт                 3 коп.          12 руб.

Мука (ржаная) 1 фунт                            2 коп.          10 руб.

Рис 1 фунт                                              6 коп.          14 руб.

Гречневая крупа 1 фунт                  6 коп.          14 руб.

Селедка                                                 5 коп.          2 руб.

Молоко (бутылка)                                8 коп.          3 руб.

Мыло                                            7 коп.          2 руб.

Спички 1 пачка                                  8 коп.          1 руб.

Табак (среднего качества)                       3 руб.          30 руб.

 

Как говорится, комментарии излишни.

23 января 1918 года вышел Декрет о национализации торгового флота, 98 % которого находилось в руках акционерных обществ и частных предпринимателей. Так был забит еще один осиновый кол в экономику России.

Выше мы говорили о том, что “обвальная” национализация всех отраслей хозяйства началась в июне 1918 года. А еще 17 ноября 1917 года декретом СНК была национализирована фабрика товарищества Ликинской мануфактуры. Фабрика принадлежала А.В. Смирнову. В Декрете говорится: “Заслушали доклад народного комиссара труда А. Шляпникова о закрытии фабрики товарищества Ликинской мануфактуры А.В. Смирнова. Постановили: 1. Закрытие фабрики, исполняющей заказы на армию (!) и обслуживающей бедных потребителей, недопустимо. 2. Материалы по обследованию фабрики указывают на злую волю предпринимателя, явно стремившегося локаутировать рабочих, саботировать производство. 3. В интересах народного хозяйства, широких масс потребителей пустить указанную фабрику в ход, а посему постановлено: 4. Фабрику товарищества Ликинской мануфактуры А.В. Смирнова при пос. Ликино Владимирской губ. со всеми находящимися при ней материалами, сырьем и пр. объявить собственностью Российской Республики. Декрет подписан Председателем СНК В. Ульяновым (Лениным), народным комиссаром: Джугашвили  (Сталиным).

Очень интересный документ. Что же все-таки нужно было новой власти от мануфактуры А.В. Смирнова: армейские заказы или товары для бедных потребителей? И о какой армии шла речь в ноябре 1917 года? О старой царской или новой “красной”? Но ведь большевики были против войны, и Декрет о мире был первым Декретом советской власти. Или они уже точно знали, что будет гражданская война?

Кстати, на интендантских складах уже лежала новая форма, пошитая концерном Н.А. Второва по эскизам Васнецова и Коровина. Форма была сшита по заказам Двора Его Императорского Величества и предназначалась для войск русской армии, в которой она должна была пройти на параде победы в Берлине. Это были долгополые шинели с “разговорами”, суконные шлемы, стилизованные под старорусские шоломы, позднее известные как “буденовки”, а также комплекты кожаных тужурок с брюками, крагами и картузами, предназначенные для механизированных войск, авиации, экипажей броневиков, бронепоездов и самокатчиков. Это обмундирование было передано при организации ЧК сотрудникам этой структуры - вооруженному отряду партии. Печальна участь и комиссара труда А. Шляпникова, участника “рабочей оппозиции”, инициатора фактической конфискации Ликинской фабрики. 16 декабря 1917 года появился Декрет о конфискации имущества “Общества электрического освещения 1886 года”: “ввиду того, что Общество, получая в течение ряда лет гос. субсидии, своим управлением привело предприятие к полному финансовому краху и конфликту со служащими”. Какая нежная забота о гос. субсидиях царского правительства! С чего бы это? Ну прямо сегодняшнее РАО ЕЭС и “во всем виноватый А. Чубайс”. Поистине история повторяется!

Но самым интересным примером большевистского законотворчества первого года переворота является конфискация Путиловских заводов и имущества А.И. Путилова.

27 декабря 1917 года появляется Постановление СНК о переходе Путиловских заводов в собственность Российской Республики.

Что это? Национализация, конфискация, экспроприация? Скорее всего, конфискация. Основание: “Ввиду задолженности акционерного общества Путиловских заводов казне Российской Республики, СНК постановляет: принять Путиловские заводы со всем имуществом акционерного общества Путиловских заводов, в чем бы оно не состояло, в собственность Российской Республики”.

А через три дня, 30 декабря 1917 года, выходит Декрет о конфискации имущества А.И. Путилова, объявленного врагом народа!

Так вот кто стал первым врагом народа у советской власти - фактический хозяин Путиловских заводов, председатель правления русско-азиатского банка в Петрограде, крупный российский предприниматель Александр Иванович Путилов. Нет, не Троцкий, не Бухарин с Зиновьевым и Каменевым, а А.И. Путилов!

Если верить Декрету, Путилов был изобличен в соучастии в Корниловском заговоре.

Когда А.Ф. Керенский объявил Л.Г. Корнилова мятежником и врагом революции, он хорошо представлял себе, что акция  Корнилова направлена, в основном, против большевиков, но он понимал и другое, что, сметя большевиков, Корнилов расправится и с Временным Правительством. Как-то не очень верится в то, что Л.Г. Корнилов всерьез думал о возврате к монархии, но то, что он видел развал русской армии и неспособность Временного Правительства удержать политическую обстановку в стране - это несомненно. Как известно, история не признает сослагательного наклонения, и рассуждать сегодня: что было бы, если бы ... - есть занятие неблагодарное. Но все же, учитывая то обстоятельство, что Россия вела войну с Германией, военное руководство страной (на определенный период) было более целесообразным, и России удалось бы избежать кровопролитной гражданской войны и 70-летнего коммунистического правления.

Тем более, что имелся исторический опыт: все императоры имели воинские звания, Государственный совет почти на 80 % состоял из военных и гражданских генералов, в правительстве были сплошь действительные тайные и статские советники (сиречь генералы), во главе губернской власти стояли генерал-губернаторы. Да и сегодняшние российские структуры, мягко говоря, не обходятся без высокопоставленных военных: и федеральные округа, и некоторые губернии, и Совет безопасности.

Правда, в царской Государственной Думе военных замечено не было.

 

* * *

В начале 1918 года практика конфискаций промышленных предприятий продолжается. Январь преподносит целый букет - декреты лепятся, как блины: хромолитографии и карт фабрика “Теодор Киббель”, имущество товарищества Гельфрихсадс, Ростокинская красильно-аппретурная фабрика, самолетостроительный завод “Андреев-Ланский и Ко”, невский судостроительный завод, Сестрорецкий металлический завод. 20 января 1918 года выходит Декрет о передаче Таврического дворца в управление ВЦИК Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Постепенно растаскиваются картины отечественных и зарубежных мастеров, аксессуары залов, фойе и кабинетов: бронза, мрамор, хрусталь - у пролетариата все должно быть по-спартански, скромно, а то эти малые формы в виде канделябров, подсвечников, чернильных приборов, люстр и бра с обнаженными женскими торсами отвлекают от революционных мыслей и заставляют думать о чем-то нескромном. Разношерстный аппарат ВЦИК тащит все, что попадается под руку: столовое серебро, столовое белье, фужеры и бокалы с изображениями российских императоров - все, вплоть до скатертей и салфеток голландского полотна, все, что было накоплено и старательно сохранено предыдущим поколением. Потом многое из этого будет вторично конфисковано в квартирах народных комиссаров, крупных военных деятелей, партийных функционеров правого и левого уклона сотрудниками НКВД при арестах 1937-1938 гг. Конфискат пойдет в спецраспределители и в спецмагазины органов и частично, за копейки, будет продаваться своим сотрудникам, а частично попадет на склады МИДа, откуда постепенно перекочует в особняки дипломатических миссий, домов приема и элитные пансионаты.

Такова природа вещей и оборот вещей в природе!

Уже тогда объявившиеся “искусствоведы-самоучки в штатском” угодливо писали заключения, что “рассматриваемое произведение культурно-исторической  ценности не имеет”. Под эту сурдинку из страны вывозились художественные ценности на миллионы золотых рублей. Растаскивались по личным коллекциям в Англии, Америке, Франции, Германии. Добро еще, когда самим владельцам  удавалось вывезти ценности, нажитые собственным трудом, но когда национальное достояние разворовывалось всякими хаммерами, обласканными новой властью, - это уже превращалось в катастрофу. И еще долго жировали антикварные магазины и магазинчики где-нибудь на Монмартре, бойко торгуя русским раритетом.

 

* * *

27 января 1918 года появился Декрет о конфискации фабрики “Коновалов в Бонячках, в Каменке Костромской губернии.”

Фабрику А.И. Коновалова никак нельзя было причислить к стратегическим предприятиям. Мануфактура “работала бельевой и одежный товар”, технология считалась немного устаревшей, но социальная инфраструктура по тому времени считалась суперсовременной: новая клиника - больница на 100 кроватей, родильный приют на 25 кроватей и ясли на 160 детей были открыты в 1912 году. Акт конфискации был чисто политической местью!

Александр Иванович Коновалов занимал пост товарища Председателя Временного Правительства третьего состава и, когда в ночь на 25 октября 1917 года большевики арестовали Правительство, стоял во главе его. А.Ф. Керенский находился в Гатчине. После непродолжительной отсидки в Крестах Коновалов уехал на Дон и присоединился к Белому движению. За что и поплатился одним из первых.

24 августа 1918 года национализирован завод “Электросталь” (с конца 1916 года он назывался “Московское акционерное общество “Электросталь”). Основными владельцами контрольного пакета акций были: Н.А. Второв, А.И. Коновалов, М.И. Терещенко и Н.Н. Саввин.

Идея строительства завода принадлежала Н.А. Второву, он же был и основным организатором строительства.

Здесь необходимо отметить, что семейное дело Второвых, начатое его создателем Александром Федоровичем - мещанином г. Луха Юревецкого уезда Костромской губернии, купцом I гильдии, потомственным почетным гражданином России, - возникло в 1862 году в г. Иркутске как коммерческое предприятие по оптовой и розничной торговле мануфактурой, а через 50 лет было продолжено его сыном Николаем Александровичем уже как крупным военным промышленником.

На примере этой фирмы мы имеем классический вариант перехода торгового капитала в промышленный  и промышленного - в финансовый.

В 1916 году Н.А. Второв приобретает один из старейших коммерческих банков России - промышленный банк И. Юнкера с уставным капиталом в 30 млн.  рублей .

Семейный капитал создавался не 5 или 10 лет, полвека!

По духовному завещанию Александра Федоровича, умершего в 1911 году, Николай Александрович получил из 13 млн. свою долю - 8 млн. рублей и немедленно стал вкладывать их в покупку или строительство новых промышленных предприятий. Конечно, привлекались кредиты, а также та прибыль, которую давали хорошо отлаженные коммерческие предприятия (пассажи), работающие в 13 городах России. Всего за 6 лет концерн Н.А. Второва, созданный в 1911 году, включил в себя ряд цементных заводов в центре и на юге страны, химические предприятия “Русокраска” и “Коксобензол”. Было начато строительство снаряжательных заводов в Москве и Подмосковье, там же - металлургического завода спецстали.

В концерн входили несколько мануфактур - Соколовская, Даниловская, Новокостромская, фабрика тяжелых бумажных тканей А.Г. Гусева в Москве, АО “Поставщик” (бывшая фирма Тиль) по военным поставкам (совместно с Н.Т. Каштановым и Н.И. Дербеневым), автозавод АМО (совместно с П. Рябушинским), шахты и карьеры Подмосковного угольного бассейна (70 %  акций совместно с А.Н. Коншиным и М.И. Терещенко), Николо-Сергеевская золотопромышленная компания (совместно с С.Н. Коншиным), Нининская золотопромышленная компания “С.Т. Артемьев и Ко” (совместно с С.Н. Коншиным), акции Сибирского торгового банка, Гюбнера Альберта товарищество (совместно с Л. Кнопом), фирма Байер Фридрих и Ко, Донецко-Грушевское общество каменноугольной и антрацитовой промышленности, Московское общество вагоностроительного завода, Брянский завод общества, Донецко-Юрьевское металлургическое общество, Рубежанский завод красителей, Лисичанский коксобензол завод. Второвский концерн не являлся монополистом  ни в одной из промышленных отраслей, входивших в него. Большинство из них выполняло военные заказы и обеспечивало строительными материалами  вновь возводимые предприятия. К 1919 году все вышеперечисленные предприятия были национализированы.

Как мы упоминали выше, рентабельно работающие торговые предприятия обеспечивали приток инвестиций в создание (или приобретение) промышленных предприятий. Необходимо отметить, что успех развития промышленного производства в России почти целиком зависел от собственного капитала российских предпринимателей, который не вывозился из страны. Этому содействовало благоприятное налоговое законодательство и другие преференции по защите отечественного производителя. Небольшую долю занимали иностранные займы, которые брались под гарантии Правительства, под конкретные крупные проекты (строительство ж/д магистралей), приобретение вооружения (в период I мировой войны), но их удельный вес не превышал среднего показателя по развитым Европейским странам (14 %).

О том, что капиталы не покидали страну, говорит и тот факт, что после октябрьского переворота ни одно из известных русских предприятий (фирм) не возродилось в каком-либо виде где-то на Западе. Все было взято большевиками, что называется, тепленьким и в полном объеме. И все их жалобы на разруху и “отсталую Россию” есть не что иное, как человеческий фактор, когда дилетанты пришли управлять огромной евразийской страной, не имея должных навыков, нарабатываемых десятилетиями.

Как уже было сказано, царское Правительство создавало предпринимателям режим наибольшего благоприятствования, хотя непреодолимое желание “сдернуть” побольше (в виде различных налогов и обложений) с купцов и фабрикантов не давало покоя некоторым недальновидным политикам и чиновникам. Но был исторический опыт, и он показывал, что ничего хорошего из этого не выходило. До 1785 года поборы с предпринимателей под любыми предлогами носили просто грабительский характер: расходы на военную кампанию, строительство городов, недород в засушливые годы. Купцы и заводчики обирались “по полной программе”. Активному развитию коммерции был дан толчок “Жалованной Грамотой городам Российским”, выпущенной Екатериной II в 1785 году.

Купечество было строго поделено на три гильдии, в каждой из которых объявлялся капитал: III гильдия - от 1000 до 5000 рублей, II гильдия - от 5000 до 10000 рублей и I гильдия - от 10000 до 50000 рублей. Капитал объявлялся добровольно и, согласно Грамоте, “не подвергался сомнению”. Налог устанавливался в 1 % с объявленного капитала. Возможности гильдийца строго регламентировались. Если в третьей гильдии разрешалась коммерция в местном регионе и можно было иметь малые лодки и баржи, то во второй гильдии можно было иметь промышленные предприятия и речные суда - торговые и пассажирские. Первая же гильдия, кроме строительства и покупки промышленных предприятий, имела право торговли на территории всей Российской Империи, внешней торговли и владения морскими судами.

Кроме этого, человек, нарушивший этические нормы, исключался из гильдии, что ознаменовалось появлением в русском языке слова “разгильдяй”. Введение гильдий можно считать первой попыткой в России придать предпринимательскому сообществу определенную правовую систему.

В конце XIX века, во времена С.Ю. Витте, тогдашнего премьера Правительства, вступление в деловой мир через гильдийность было отменено, что дало возможность ликвидировать сословные ограничения в этом вопросе и расширить границы для желающих организовать собственное дело.

Сергей Юльевич Витте был одним из выдающихся государственных деятелей российской истории и совершенно ясно представлял себе, какое важное значение имеет предпринимательский слой для развития отечественной экономики.

По данным Р.А. Белоусова, профессора Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, во времена С.Ю. Витте российский бюджет наполняли:

?  российские железные дороги - 41, 5 %

?  монополия на вино-водочные изделия - 31,2 %

?  торговля твердыми сортами зерна - 13,4 %

        В сумме это давало  86,1 %. Остальное - около 15 % - покрывалось налогами на прибыль с частно-хозяйственного сектора.

        Конечно, структура прибыльной части бюджета была более сложной, но принцип соответствовал данным Р.А. Белоусова.

        Для более яркой иллюстрации вышесказанного приведем данные из годового отчета одного из предприятий Н.А. Второва - товарищества “А.Ф. Второв с сыновьями” - за пятнадцатый операционный 1914-1915 г.

        Весь отчет состоит из четырех страниц:

? первая страница - сопроводительное письмо к отчету в Министерство торговли и промышленности;

? вторая страница - баланс;

? третья - отчет;

? четвертая - предполагаемое распределение прибыли.

        Несомненный интерес для современных предпринимателей представляет именно последняя страница: “Полученную прибыль в 2.013.236 рублей 44 коп. вместе с остатком прибыли от прошлой операции в 8.556 рублей 45 коп, а всего 2.021.792 рубля 89 коп. правление Товарищества предлагает распределить следующим образом:

1)  Уплатить Государственный налог - 316.927 рублей 11 коп.

2)  Отчислить в Запасной капитал - 150.000 рублей 00 коп.

3)  Отчислить в награду служащим - 240.000 рублей 00 коп.

4)  Отчислить в фонд имени А.Ф. Второва для обеспечения пенсий и пособий служащим Товарищества - 25.000 рублей 00 коп.

5)  Отчислить на разные пожертвования и выдачи, связанные с войной - 250.000 рублей 00 коп.

6)  Выдать в дивиденд по 1.000 рублей 00 коп. на пай - 1.000.000 рублей.

7)  Остаток причислить к прибыли будущего года - 39.868 рублей 78 коп.

Итого: 2.021.792 рубля 89 коп.

Правление Товарищества “А.Ф. Второв с сыновьями”.

Директоры Н. Второв, А. Второв.”

Обратите внимание, что налог на прибыль составлял 15,7 %, а ведь Россия вела войну с Германией!

Годовой отчет компании был прост и лаконичен и представлялся не в налоговую инспекцию, а в Министерство торговли и промышленности, причем конкретно в Департамент торговли, Отделение VI, стол 1. Таким образом, этот “стол 1” вел фирму на протяжении многих лет, следил за ее развитием, взлетами и падениями, мог порекомендовать Правительству как надежного партнера в выполнении Государственного заказа.

Подобная форма отчетности и порядок ее представления в органы государственного управления являлась элементом существовавшей тогда системы взаимоотношений Власти и предпринимателей. Об этом более подробно будет сказано ниже.

 

* * *

В сентябре 1999 года в Москве проходила Международная конференция “Деловая культура - ресурс развития национальной и мировой экономики”. На конференции выступил Президент Американской торговой палаты в России г-н Скотт Блэклин.

Суть его речи сводилась к следующему: отчетность российских коммерческих предприятий не выдерживает никакой критики ни по объему, ни по качеству приводимых данных и поэтому совершенно не устраивает европейское и американское деловое сообщество. “И пока Вы не измените существующее положение, мы вам не будем помогать!”, - закончил он в запальчивости.

В перерыве в кулуарах тема была продолжена, и я рассказал г-ну Блэклину, какая система существовала в России до 1917 года. Он выразил и удивление, и восхищение по этому поводу: “А почему же отчитываетесь по другому? Это как раз то, о чем мы вас просим”.

Мои попытки продвинуть дореволюционный опыт через наши ведомства, отвечающие за порядок и качество отчетности, успехов не имели.

Курьезный случай произошел с текстом проекта закона “Об ипотеке”, подготовленного к рассмотрению в Государственной Думе. Когда разработчикам показали текст закона “О векселях” 1895 года, они несказано удивились: “Чем же мы тогда занимались в течение трех лет?!”.

Мы, к сожалению, торопливы и нелюбопытны, нам лень заглянуть в отечественные архивы, мы не можем понять, что обучение в высшей школе менеджеров в Кембридже еще не есть гарантия успешного управления какой-нибудь российской компанией. Там подчиненные могут перед руководителем выкинуть такой фортель, против которого не устоит ни один западный управленец и никакие тексты на “проигрывание” ситуации не помогут.

Сколько сил и средств было потрачено в начале 90-х годов на разработку уставов и учредительных договоров коммерческих структур с различными  организационно-правовыми формами!

А когда подняли из архивов Устав Товарищества мануфактур “Иван Коновалов с сыном” выпуска 1913 г. (г. Москва), то не только увидели, что ничего не надо выдумывать, а можно просто убрать букву “ъ”, слегка подправить “старорежимные языковые обороты” и смело идти в регистрационную палату. Кроме того, поражает еще одно обстоятельство: на первой странице сверху: “На подлинном написано: “Государь император устав сей рассматривать и Высочайше утвердить соизволил, в Царском Селе, в 7 день ноября 1897 года”. Подписал: Управляющий делами Кабинета Министров Статс-секретарь А. Куломзин. Устав сей изменен и дополнен с согласия г.г. Министра финансов и Министра Торговли и Промышленности (Собр. УЗАК от 6 апреля 1910 г. № 36, от 3 марта 1912 г. № 39 и от 10 декабря 1913 г. № 277)”.

И это Высочайшее утверждение уставных документов Товарищества тоже было одним из элементов Системы взаимоотношений, о которой мы говорили выше, и очень важным элементом!

Для того, чтобы как-то сгладить межсословную конфронтацию,  Власть ввела систему поощрений на государственном уровне представителей III сословия. Идея введения  почетного гражданства принадлежит уже упоминавшемуся нами графу Егору Францевичу Канкрину - министру финансов в 1826 году. Проект манифеста долго “мариновали” в Секретном комитете и Госсовете, боясь возмущений со стороны дворянского сословия.

Впервые официально звание почетных граждан было введено Именным указом Сенату 19 октября 1831 года для лиц из шляхты западных губерний, недоказавших своих прав на дворянство, проживающих в городах и занимающихся какими-либо учеными занятиями. Наконец, манифестом от 10 апреля 1832 года было установлено в состоянии городских обывателей новое сословие почетных граждан. Как указывалось в этом Манифесте, оно устанавливалось для того, чтобы “... новыми отличиями более привязать городских обывателей к состоянию тех, от процветания коего зависят и успехи торговли и промышленности”. После “класса именитых граждан” в среде городских обывателей (к которым относились также и купцы I и II гильдий), образованного в 1785 году известной нам жалованной грамотой Екатерины II, институт почетного гражданства стал высшей ступенью государственного поощрения для III сословия и, конечно, для отечественных предпринимателей, не имевших благородного происхождения.

Кроме вышеуказанной цели введения нового сословия, в Манифесте говорилось: “... Даруя сии новые права и преимущества, как новый залог попечительности нашей и непрерывного внимания к прочим пользам их обывателей, Мы удостоверяем, что с таковым распространением оных предохранятся почетные ряды граждан от упадка, откроется вящее поощрение к труду и благонравию и добрые навыки; трудолюбие и способности преуспеют найти в сем роде жизни свойственную им награду, почести и отличия”. Какие благородные цели! Какие добрые слова!

Кроме этого существовали звания мануфактур советника, коммерции советника, обладатели которых имели возможность получать ордена Российской Империи наряду с чинами, входящими в Табели о рангах для дворянского сословия, а также право носить вице-мундир и шпагу.

Также купцам II гильдии было дозволение ездить по городу в колясках парою, а I гильдии - в карете парою.

Особым пиететом в деловом мире Императорской России пользовалось звание “Поставщик Двора Его Императорского Величества”. Такие звания Двор раздавал скупо, и количество подобных счастливчиков не выходило за сотню.

И все же “система поощрений предпринимателей на государственном уровне” существовала  и была довольно эффективной. Все мы знаем любовь русского человека к различным наградам и поощрениям. В советское время все это было доведено до абсурда. Власть, используя слабость граждан СССР, направо и налево раздавала ордена к случаю и без.

И если одни заслужено получали ордена или медали на поле брани или за долголетнюю службу на благо Родины, то других порой награждали за какие-то мифические трудовые подвиги, а то и просто за то, что сыграл, например,  роль В. Ленина в фильме “Ленин в 1918 году”. А уж сколько бумаги уходило на “Почетные грамоты”, только Господу Богу известно! А переходящие знамена и вымпелы, шитые золотом на бархате. Ну, прямо Кантемировская гвардейская дивизия! Таким образом значение наград снижалось и настоящие ордена и медали обесценивались, подменялись какими-то эрзац-символами.

В данном разделе как бы приподнята завеса над некоторыми элементами системы взаимоотношений Власти и Капитала. Глубоко убежден, что своими успехами в экономике в конце XIX - начале XX века Россия обязана прежде всего существованию этой системы, т.е. “работе с людьми”, да не просто с людьми, а с целым сословием, являвшимся пассионарной частью общества.

 

* * *

Сейчас многие экономисты и политологи увлекаются различными антикризисными программами, хозяйственными реформами и другими идеями, реализация которых поможет выйти стране из кризиса. Правильно ли это?

Не будем категоричны в отрицании или в одобрении подобной позиции. Обратимся к истории своего отечества. Какие экономические  реформы или антикризисные программы совершались в нашей прошлой жизни кроме насильственного перехода от капитализма к “социализму” в 1917 году?

Александр II, Сперанский, Валуев, Барятинский, Витте, Столыпин. И чем же занимались эти признанные российские реформаторы? Освобождение крестьян от крепостной зависимости, военная реформа, судебная реформа, разрушение крестьянской общины на отруба и хутора, переселенческая политика в Сибирь, прорыв в Юго-Восточную Азию посредством строительства КВЖД и г. Харбин.

Практически все реформы (исключая строительство КВЖД) имели социальную направленность, но некоторые из них имели чисто экономический результат.

Реформа 1861 года (Манифест от 19 февраля) освобождения крестьян от крепостной зависимости позволила резко продвинуться вперед в развитии отечественного предпринимательства, произошло перераспределение земель в пользу крестьянских наделов. Несмотря на то, что отруба прижились не везде (в основном в Заволжье, на Северном Кавказе, в губерниях Северного Причерноморья, хутора - в Западных губерниях), экономический эффект был ощутимый. Вкупе с переселенческой политикой Столыпина была достигнута большая хозяйственная выгода: за 1907-1914 годы в Сибирь переселилось 2,44 миллиона крестьян или 395 тысяч семей. Население Сибири за годы колонизации выросло на 153 %.

Если до реформы в Сибири проходило сокращение посевных площадей, то после реформы те были расширены почти вдвое. По темпам развития животноводства Сибирь обогнала европейскую часть России. Масло и сыр, изготовленные в Томской и Тобольской губерниях, стали широко известны не только в России, но и в Европе.

Природные особенности Сибири открыли большие возможности перед переселенцами, людьми предприимчивыми и рисковыми: одно то, что хозяин с домочадцами снимался с насиженного места, ломал свой вековой уклад и подавался в места столь отдаленные, не совсем представляя себе, что ждет его в “дали дальней”, говорит о многом.

На местах переселений ставили доброе жилье: просторный дом, пристройки и навесы для скота, овины и погреба, все это обносилось забором из горбыля; ворота были семейным украшением, двор выстилался досками. Кроме традиционных сельхозработ и содержания скотины, а также дворовой живности, устраивали пасеки, собирали кедровые орехи, ловили рыбу и зверя, промышляли охотой. Как результат охоты: скорняшничество, переработка пера и пуха, сдача пушнины. Все это поддерживало большие семьи и давало возможность безбедно существовать.

Западная Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток были территориями Империи, над которыми не довлели феодальные пережитки крепостничества, и поэтому темпы экономического роста этих районов были довольно высокими по сравнению с Центральной (европейской) частью страны.

До строительства Китайской восточной железной дороги (КВЖД) основной торговый оборот Сибири проходил между губерниями, приграничная торговля занимала незначительный объем.

В конце XVIII века в Сибири насчитывалось свыше 120 ярмарок, которые укомплектовывались товарами местных предпринимателей, а также товарами, привозимыми с Нижегородской ярмарки (ранее до 1817 года - Макарьевской). Из-за отсутствия железнодорожного сообщения дело это оказывалось трудным и доставляло много хлопот. В основном возили текстиль разных видов. Продавали на Сибирской ярмарке в Ирбите (зимой), Крестово-Ивановской в Пермской губернии (осенью), Алексеевской в Вятской губернии (весной), Караванной в Казанской губернии (летом). В Восточной Сибири в XIX  веке насчитывалось порядка 76 ярмарок: Иркутская губерния - 10; Енисейская губерния - 17; Забайкалье - 10; Якутская область - 9; Кяхтинская - 19.

“Для русских предпринимателей ярмарка была одной из самых понятных, доступных и привлекательных форм хозяйственного общения, развивавшихся в рамках народных традиций и обычаев, в основе которых лежала крестьянская Русь” (В. Платонов. “1000 лет русского предпринимательства”, Москва, 1995г.).

Торговать сибирскими товарами с Европой было накладно (за морем телушка - полушка, да дороже перевоз), и необходим был прорыв в Юго-Восточную Азию. Идея строительства КВЖД, принадлежавшая С.Ю. Витте, встречала сильное сопротивление со стороны чиновников Царского Правительства и военных. И когда наконец летом 1898 года на берегах р. Сунгари высадилась экспедиция под руководством князя М.И. Хилкова (министра путей сообщения России), был заложен город Харбин, от которого и началось строительство дороги в обе стороны - Русскую и Китайскую.

Экспедиция формировалась из железнодорожных строителей, мостовиков, инженеров и служащих-путейцев, топографов, машинистов, кочегаров и железнодорожных кондукторов. Были также врачи, сестры милосердия, пекари, кондитеры, повара. В экспедицию входило и несколько отрядов Сибирского гарнизона.

Михаил Иванович Хилков (1834 - 1909), уроженец Тверской губернии, принадлежал к знатному роду  князей Стародубских, ведущих родословную от Рюрика. В 1848 году Хилков поступает в Пажеский корпус. По свидетельству графа Г. Милорадовича, “ни одно заведение при таком сравнительно ограниченном составе не дало России столько замечательных деятелей, как Пажеский корпус”.

По окончании Пажеского корпуса Хилков семь лет прослужил в лейб-гвардии егерском полку и, бросив службу в 1859 году, поступил в Министерство иностранных дел.

Вскоре Хилков отправляется за границу и устраивается простым рабочим в англо-американскую компанию по сооружению трансатлантической железной дороги в Южной Америке. Но уже через четыре года становится начальником службы подвижного состава. Затем он около года работал слесарем на паровозостроительном заводе в Ливерпуле.

“Десять лет отнюдь не княжеских занятий сделали из М.И. Хилкова классного специалиста в области железнодорожного дела, - пишет А. Беркович (музей истории Екатеринбурга). - Просто поразительно! Князь - путейный  рабочий! Князь - слесарь! Ну, князь - анархист (П. Кропоткин) - это еще как-то можно понять, но русский князь - паровозный машинист в старой доброй Англии, да еще не после 1917 года, а задолго до. Даже для непредсказуемой России это было слишком!”

В 1898 году Хилков вернулся в Россию. Учитывая его высокий профессионализм (да и происхождение), он занимает должности начальника железных дорог, главного инспектора железных дорог, а с 4 января 1895 года - управляющего Министерства путей сообщения. В апреле того же года он утвержден в должности министра путей сообщения и произведен в ранг действительного тайного советника. Министром Хилков стал по рекомендации С.Ю. Витте, хотя и с оговоркой: “Он не был государственным человеком и всю свою жизнь оставался скорее обер-машинистом, нежели министром. Я его рекомендовал, понимая, что как государственный человек он будет очень слаб.” Умница граф Сергей Юльевич, как всегда, лукавил. Не нужен был ему политик в должности министра путей сообщения, ему нужен был именно такой профессионал, как Хилков, могущий привнести в строительство магистралей передовой опыт таких стран, как Америка и Англия.

И все-таки справедлива поговорка - “нет пророков в своем отечестве”. Военный корреспондент английской газеты “Таймс” писал, что князь Хилков является для Японии более опасным противником, чем Куропаткин. “Хилков не только знал, что делать, и (редчайшее дарование) он знал, как делать, и при нем железная дорога с самого начала доказала свою эффективность, а ее служащие - компетентность. Если и был человек в России, способный более чем кто-либо другой помочь своей стране избежать военной катастрофы, то это был именно князь Хилков”.

Дорогого стоит признание этого англичанина.

За 10 лет, в течение которых М.И. Хилков возглавлял Министерство путей сообщения России, железнодорожные сети страны выросли с 35,2 тыс. км. до 60 тыс. км. Ежегодный прирост составлял почти 2,5 тыс. км., а в 1899 году (строительство КВЖД) в строй вступило 5 тыс. км. Грузооборот за эти годы вырос более чем в 2 раза.

Почему в данной работе такое внимание уделено этому замечательному человеку?

Говоря о предпринимателях того периода (а он обозначился необыкновенным подъемом отечественной экономики, стремительным развитием инфраструктуры, ростом индустриализации в начале XX века), мы должны объективно оценить как личности самих предпринимателей, так и представителей Власти, вершивших вместе с ними дела во славу отечества.

 

* * *

“Начиная с 1876-1880 годов вплоть до 1913 года, Россия имела непрерывный активный торговый баланс. Темпы роста промышленного производства превышали 9 % в год. Прибыль по отношению к основному капиталу составляла 16 % , а реальный прирост основных капиталов - 7,2 %. Кроме прибыли существовали и другие источники образования основного капитала в промышленности.

С 1886 по 1913 годы Россия вывезла товаров на 25,3 миллиарда золотых рублей, а ввезла только на 18,7 миллиарда, т.е. обеспечила приток золота и  валюты на 6,6 миллиарда рублей. В этих условиях русский рубль был устойчивой конвертируемой валютой, которую ценили иностранцы.” (В.Е. Мотылев. Проблемы темпа развития СССР, М., 1929г., с.87).

Вопреки устоявшемуся мнению в советской историографии о каком-то зависимом положении России от иностранного капитала, сегодня можно сказать, что общий объем зарубежных вложений в промышленность составлял не более 9-14 % всех промышленных капиталов, т.е. не более, чем в основных западноевропейских странах, что было связано с общей тенденцией к интернационализации капитала. Отечественные предприниматели определяли всю промышленную политику России и вкупе с такими профессионалами как князь М.И. Хилков осуществляли ту индустриализацию страны, о которой мы говорили ранее. Кстати, иностранцы, как правило, допускались лишь в те отрасли, куда отечественная буржуазия еще побаивалась вкладывать свои капиталы.

В доказательство того, что вторая половина XIX - начало XX века были для России мощной волной индустриализации,  приведем следующие цифры: с момента отмены крепостного права по 1913 год объем промышленного производства вырос в 10 - 12 раз, а по отдельным показателям темпы роста были просто гигантскими - выплавка стали увеличилась в 2234 раза, добыча нефти - в 1469 раз, добыча угля - в 694 раза, производство продукции машиностроения и металлообработки - в 44 раза, производство химической продукции - в 48 раз. (О. Платонов. “Воспоминания о народном хозяйстве”, М., 1990г.).

Торговля и общественное питание были одними из самых развитых в мире. Конечно, при таких темпах существовали надежды на лучшее будущее. Катастрофа 1917 года уничтожила эти надежды, разрушила плоды труда предпринимателей многих поколений. Сегодня многое придется создавать заново.

 

* * *

Основа любой экономической системы, вне зависимости от уровня ее индустриализации и организованности, связана с существованием малого и среднего предпринимательства или, если допустить аналогию по отношению к сословному делению, существовавшему до антигосударственного переворота в 1917 году, третьего сословия.

Торговля, сервис, туризм, сбор и переработка информации, реклама, производство программных и сельскохозяйственных продуктов и т.д. в нормально развитой экономике занимают лидирующую позицию по объему производимого национального продукта. Выживаемость и экономическая сила малого бизнеса напрямую связаны с его гибкостью - возможностью быстрого реагирования на постоянно меняющуюся конъюнктуру рынка.

Малое предпринимательство как пионер исследует и открывает пути и направления новых сфер экономического развития, которые закладывают основу роста и экономической экспансии большого предпринимательства.

Небольшой стартовый капитал позволяет стать “капиталистом” лю-бому предприимчивому члену общества. Двери "третьего сословия" откры-ваются для каждого по его собственной инициативе. Нет необходимости испрашивать какие-либо санкции или разрешения, чтобы стать его членом. Принадлежность к третьему сословию определяется внутренней свободой, темпераментом и личностными характеристиками. Упорный труд и работа над собой позволяют “сделать себя” - войти в третье сословие. Можно ска-зать, что принадлежность к третьему сословию - это образ жизни, но прин-ципиальная сущность связана с экономической независимостью.

Причастность к третьему сословию выдвигает определенные требова-ния, открывая при этом безграничные возможности для многопланового роста и совершенствования личности. Материальный достаток поднимает на новый уровень планку устремлений индивида, раскрывает новые гори-зонты. Активное участие в экономической жизни позволяет понять основы устройства и управления государства, выработать свои взгляды и отноше-ния к проблемам его развития и, при наличии интереса, попробовать реа-лизовать свою позицию через непосредственное участие в работе высших законодательных, судебных и исполнительных структур.

Активная экономическая деятельность определенного класса лю-дей служит школой формирования государственного мышления, пройдя которую, предприниматель стремится решить проблему не частным обра-зом, а в общенациональном масштабе, используя законы и государствен-ную власть. С этой точки зрения третье сословие можно рассматривать как связующее звено между верхами и низами. Низы имеют полную возмож-ность войти, а верхи - подняться из третьего сословия.

Третье сословие выступает в роли демократического механизма отбора, который максимально широко охватывает исходный объект и с помо-щью закона конкуренции выявляет наиболее дееспособные элементы в высшие эшелоны власти.

Политические взгляды третьего сословия определяются его функцио-нированием в экономическом процессе. Осознание политической позиции или формирование политических интересов происходит в том случае, если во время деловой активности предприниматель сталкивается с проблемами, решение которых можно найти только вне рамок его бизнеса, или измене-ния в государстве ставят перед ним проблему выбора политической ориен-тации, затрагивающей его экономические интересы.

Взаимопонимание между демократическими силами и третьим сосло-вием предопределено в силу общих корней происхождения и заинтересо-ванности в политических свободах, демократическом законодательстве и справедливой судебной системе.

Многие авторы и разработчики программ мало уделяют внимания (а подчас и просто не уделяют) идеологии того сословия, класса, страта, который возьмет на себя ответственность (именно ответственность) за внедрение в жизнь этих программ, за проведение реформ.

Нельзя же всерьез воспринимать идею Егора Гайдара, что достаточно приобрести “собственника предприятия”, объявить рынок, а уж потом рынок заставит его сделаться цивилизованным. Россия веками готовила этого собственника, поднимала его национальное самосознание, делала его ответственным за Державу, за общегосударственные интересы.

Нет, господа, без идеологии никаких реформ мы не проведем, никакого гражданского общества не создадим!

 

* * *

За время своей государственности Россия пережила два идеологических периода: сословный и коммунистический.

Оформившись при Екатерине, сословный строй Государства Российского сыграл основополагающую роль в создании и формировании идеологии российского общества.

Пробуждение национального сознания в душе будущего гражданина происходило в среде каждого сословия дореволюционной России, а также в национальных группах, не исповедовавших православие, но объединенных со всем населением общей культурой, языком и территорией. Это на столетия сплотило российское общество, помогало противостоять внешним врагам, создавать содружество народов, населяющих Отечество.

В 1917 году идеология сословного строя в России была заменена на коммунистическую, которой на протяжении 70 лет пришлось бороться с сословным сознанием русского человека путем уничтожения (физического и морального) наиболее ярких представителей российских сословий.

Сегодня примерно четверть населения страны еще исповедует коммунистические идеи или поддерживает их по каким-либо причинам. А для трех четвертей вообще нет никакой идеологии. Поэтому пройти переходный период от "развитого социализма" к "цивилизованному капитализму" по осколкам двух идеологий - сословной и коммунистической - мы не сможем.

Кто же должен взять на себя ответственность за создание новой идеологии гражданского общества в России? По нашему мнению, это должен сделать возрождающийся сегодня в стране средний класс, наделенный элементами общественного сознания, возникшими за счет слабых ростков новой идеологии демократического общества, но впитавших в себя лучшие идеалы и традиции российских сословий.

Именно представители среднего класса смогут реализовать себя в нарождающемся свободном рынке: укрепить экономику страны, участвовать в управлении государством, создать гражданское общество, где Вера в себя и в Бога, гражданственность и патриотизм будут обладать силой духовного богатства.

 

* * *

Гавриил Харитонович Попов опубликовал в газете “Московский комсомолец”  ряд статей под рубрикой “страницы из дневника”, объединенных общим названием “Тридцать седьмой год или материализация призрака”. Нравится мне его образ мышления - рассуждения серьезного вменяемого человека.

Говоря о возникновении советской бюрократии и задаваясь вопросом, почему впервые в истории бюрократия стала господствующим классом, автор дает, по моему мнению, правильный ответ - концентрация экономической мощи в руках государства.

Бюрократия государственного социализма сумела сделать массы и послушными, и покорными. Как?

Вот тут-то и открывается главный секрет восьмидесятилетнего “мирного” сосуществования советской власти со своим народом - исчезновение в обществе экономически независимых от государства социальных групп и слоев.

Все остальное, что произошло потом, является следствием этой главной мысли, которую профессор Попов высказал в своем труде.

Мы уже говорили выше о том, что получили рабочие, крестьяне, интеллигенция России после октябрьского переворота - они получили большевистскую бюрократию, которую даже В. Ленин в конце своей жизни считал могильщицей революции. Что же означает слово бюрократ не по словарю, а по существу?

Есть ряд слов, которые в своем историческом употреблении претерпели изменение своего первоначального значения на прямо противоположное.

Латинское слово “демагог”, “авантюрист”, французское “бюрократ” - столоначальник. Имея вначале позитивное значение,  это слово, применяемое как правило к чиновникам, стало со временем приобретать оттенок пренебрежительности, а затем и вовсе превратилось в ругательное. Конечно, бюрократы были во всех странах и во все времена, и означало это одно - волокиту, затягивание (как правило, неоправданно) решения вопросов, необходимых для  осуществления какого-либо дела. Общество хорошо понимало природу подобного и цену ущерба, наносимого бюрократами. И поэтому придавало большое значение созданию элитных учебных заведений, готовящих кадры прежде всего для государственной службы.  В дореволюцонной России это были и Царско-Сельский лицей, и Пажеский корпус, и Столичные (С.Петербургский и Московский) Императорские Университеты, и ряд провинциальных ВУЗов. На Западе существовали привилегированные колледжи, Кембриджский и Оксфордский университеты в Англии, Итон в Америке, Сорбонна во Франции.

Чем образованней и профессиональней был чиновник различного ранга, тем оперативнее и рентабельнее работала государственная машина.

Не зря Екатерина II уделяла большое внимание  табелю о рангах в жалованной грамоте российскому дворянству в 1785 году.

Каждая система государственного управления является символом этого государства, но она должна быть самоуправляемой и прозрачной, чтобы оперативно реагировать на все возможные изменения в обществе, иначе она будет вырождаться в тоталитарную систему в полном соответствии с законом Паркинсона.

Если чиновник = бюрократ - это сплошь и рядом, то предприниматель = бюрократ - это нонсенс. Если в действиях делового человека заложен принцип волокиты, то никакого дела, тем более прибыльного, быть не может по определению. В самой предпринимательской природе заложен динамизм, оборотистость, смекалка. За всем этим стоят деньги. По другую сторону барьера (а иногда и рядом) стоит чиновник. И если он непрофессионален, не достаточно образован, со слабо развитым чувством гражданской ответственности, то, естественно, никакое дело с места не сдвинется, а будет сплошная морока и бюрократия.

Подобное мы и получили в октябре 1917 года. Старое, в основном профессиональное, чиновничество саботировало все начинания советского правительства, все его декреты и распоряжения и прежде всего из-за их разрушительной направленности - конфискации, экспроприации, национализации. Комплектование государственного аппарата стало проходить по принципу преданности партии: там поставят матроса Балтийского флота, там - недоучившегося студента, там - профессионального революционера (тоже недоучку), вернувшегося из эмиграции.

Конечно, были образованные люди и в партии большевиков, но ведь на госаппарат такой громадной страны из их числа набрать было просто невозможно. Дай бог, наскрести на членов Совнаркома, ЦИК, Советов различных уровней, да и Красной Армии, ЧК, промышленности требовались кадры.

И начали лепить впопыхах систему эрзац-образования: рабфаки, совпартшколы, академии красной профессуры, промакадемии, университеты марксизма-ленинизма, высшие партшколы, академии общественных наук.

И опять мы должны вернуться к Гавриилу Харитоновичу Попову. Цитируя Ивана Алексеевича Ильина, он приводит слова философа удивительно точно подтверждающие сущность советской бюрократии: “Разразившаяся коммунистическая революция не только разрушила прошлое государства, прежнее хозяйство и прежнюю культуру России, но стремилась прежде всего смести прежний ведущий слой и поставить на его место новый”.

“Ильин пишет, - продолжает Г. Попов, - что с самого начала революция  опиралась не на тех, кто привык к дисциплине и ответственности, а на тех, кто был способен “разлагать” армию, захватывать чужое имущество, доносить и убивать.”

Но никакое новое государство не может быть построено такими людьми. Привычный правонарушитель остается правонарушителем и после того, как ему прикажут строить новую жизнь... Революция превратила разбойника в чиновника и заставила свое чиновничество править разбойничьими приемами. Вследствие этого политика пропиталась преступностью, а преступность огосударствилась. Ильин обобщает: “На этих основах сложилось и окрепло новое коммунистическое чиновничество: запуганное и раболепно-льстивое перед лицом власти; пронырливое, жадное и вороватое перед лицом службы; произвольное и беспощадное в отношении к подчиненным и народу; во всем трепещущее, шкурное, пролганное; привыкшее к политическому доносу. И отвыкшее от собственного, предметного ответственного суждения”.

С годами положение постепенно менялось, приобретался опыт работы, повышался образовательный уровень, но все равно давление и контроль со стороны партийного аппарата не позволяли чиновникам действовать творчески, сообразно обстоятельствам, на пользу дела.

Большинство чиновников сегодняшнего времени, к сожалению, не только олицетворяет собой советский аппарат, но является переносчиками этой заразы в изменившуюся экономическую формацию. Они, нынешние чиновники, - такое же инородное тело в экономике свободного рынка, каким были старые чиновники царского правительства в экономике социализма.

Удивительно пророческие слова князя Е.Н. Трубецкого, сказанные им в 1919 году: “... гибель большевизма еще не есть конец тяжелой болезни. Самая опасная черта современности заключается в том, что кодекс междуусобной войны, привитой нам большевиками, стал обычным. Расшатанность всех нравственных правил, привычки к хищению и жестокость - таково ядовитое наследие смутной эпохи, которая оставит свои следы в душе народной на многие годы. Черты большевистского типа сохранятся в русской администрации, у военных и общественных деятелей даже в то время, когда о большевиках в собственном смысле мы забудем и думать!”

В 1918 году Алексей Иванович Рыков, назначенный председателем Всероссийского совета народного хозяйства, предложил привлечь для работы в функциональных главках совета “бывших” - владельцев промышленных предприятий и их служащих.  Некоторые из них согласились. Почему? По той же причине, по какой большинство российских предпринимателей не уехали из страны. Они просто не могли себе представить, что любая власть в России, оказавшаяся “у руля”, может обойтись без них! Без ихнего управленческого таланта, без их корпоративных связей и наработанных десятилетиями или столетиями источников поставки сырья, оборудования, материалов. К тому же они очень любили свое дело, которому посвятили всю свою жизнь, а до них этому делу отдали свою жизнь их отцы и деды.

А еще они не верили, что приход к власти большевиков - это всерьез и надолго. На юге и в Сибири  собирало силы Белое движение. Многие талантливые их товарищи  примкнули к этому движению, да и многие западные правительства обещали помощь. Это вдохновляло, рождало надежду, и за это стоило побороться! Хотя бы своим участием в сохранении собственных предприятий, пока еще работающих (больше по инерции), пока еще не национализированных.

Иван Дмитриевич Сытин, известнейший издатель, пошел в Главпечать. Н.А. Второв и Н.Н. Коншин, владелец серпуховских фабрик, компаньон Второва и одновременно его родственник (сын Коншина был женат на сестре Н. Второва) пошли служить в Главтекстиль. Тем более, что ВСНХ расположился в здании “Делового Двора” на Варварской (Славянской) площади, построенном архитектором Кузнецовым в 1912 году по заказу Н.А. Второва. Этот дом был центром деловой активности  Московского купеческого общества, в нем находились конторы и складские помещения Второва, Коншина, Коновалова, Терещенко и других предпринимателей.

Конечно, в лице этих капиталистов большевики получили не только не соратников, но даже не сочувствующих, поскольку идеи настоящей социал-демократии и большевистская практика строительства общества “благоденствия и счастья” резко расходились. В апреле 1918 года арестовывают Николая Николаевича Коншина. Причина банальна - якобы управляющий Серпуховской бумагодельной фабрики связан с англичанами. Н.А. Второва по этому поводу вызывают в ЧК. В конце апреля к Н. Второву приходит И.Д. Сытин с деловым предложением: Советы отбирают собственность, лишимся всего. Необходимо собрать 300 миллионов рублей, закупить в Сибири продукты питания, часть раздать, часть продать по демпинговым ценам. Нужно накормить Москву и Петроград и тогда народ сбросит советскую власть.

Н. Второв идею поддержал, сам дал 30 млн. И. Сытин дал 5 млн. Решили сначала поговорить с теми, с кеми были в хороших деловых отношениях. Прохоров дал 15 млн., через Варвару Морозову у сына взяли 10 млн. С большим трудом набрали около 100 млн. По средам стали собираться у Н. Второва в особняке на Спассопесковском (сегодня резиденция посла США) и приглашать представителей московского делового мира. Как всегда, в русской манере начались бесконечные разговоры с чаепитием, с проигрыванием различных ситуаций. Кто-то предлагал посоветоваться с Московской городской Думой (она еще не была разогнана), кто-то - с высшими чиновниками из бывшего министерства финансов. Короче, вопрос заболтали. А 7 мая 1918 года (по старому стилю) Николай Александрович Второв был убит в своем кабинете (дирекция Богородских заводов) в “Деловом Дворе” молодым человеком в красноармейской форме, как потом установили, неким Валентином Гудковым, требовавшим у Второва 25 тысяч рублей на завершение образования и грозившим  его убить, если он этих денег не даст. Николай Александрович предлагал молодому человеку постоянную стипендию на весь период учебы и проездные до Читы (где Гудков хотел учиться), но “красноармеец” от этого предложения отказался. После смертельного выстрела в Н. Второва Гудков заперся в его кабинете и, почувствовав  безвыходность своего положения, застрелился. Об этом широко писали газеты того времени: “Раннее утро”, “Жизнь”, “Новости дня” и др. Иван Дмитриевич Сытин пишет в своих воспоминаниях, “... что наше предприятие закончилось ничем, по причине гибели вдохновителя и главного организатора этого дела”.

Многие достойные люди гибли в этот кровавый период, но весь трагизм состоит в том, что был убит человек, организовавший в 1916 году “Фонд народного образования при московской бирже”, выделивший миллион рублей на строительство Восточно-Сибирского (Иркутского) университета, построившего политехникумы в Чите и Иркутске. Незадолго до смерти Второв обсуждал с представителями общества “Свободная Сибирь” проблемы просвещения в Сибири и поддержал предложение общества купить у известного юриста и общественного деятеля ценную библиотеку для университета в Иркутске, обещал выделить на это деньги. Человек, отдававший часть своего капитала на нужды образования, погиб от руки человека, желавшего получить это образование. А может быть, это был хорошо отрепетированный и талантливо разыгранный спектакль? “Общество “Свободная Сибирь” вместо венка на гроб Н.А. Второва ассигнует 1.000 рублей в его фонд на устройство библиотеки при Иркутском университете”, - писала газета “Раннее утро” 10 мая 1918 года.

Похоронили Николая Александровича рядом с его отцом Александром Федоровичем на кладбище Скорбященского монастыря. Впереди процессии следовали 9 колесниц с венками, которых было около 100.

П.А. Бурышкин пишет в “Москва купеческая”: “Его похороны, с разрешения Советской власти, были последним собранием буржуазии. Рабочие несли венок с надписью “Великому организатору промышленности”.

 

* * *

Среди современных исследователей истории российского предпринимательства бытует убеждение в том, что представители III сословия практически не сопротивлялись узурпации большевиками власти в России. Мол, дворянство много приложило усилий, воюя с Советской властью и на полях Гражданской войны и организуя сопротивление в тылу в форме саботажа чиновников, и другими способами.

Недавно ушел из жизни талантливый писатель, сценарист Виктор Викторвич Жданов. Осталась рукопись большого романа. Романа-хроники. Всего несколько недель мая 1918г. Произведение В.В. Жданова представляет собой исторический, политический и экономический детектив.

Не даром И. Сытин с Н. Второвым решили собрать деньги и накормить Петроград и Москву. Они видели политическю обстановку в стране.

“Большевистский режим держался буквально на волоске.

Советские историки обходили молчанием сей факт, уж больно далека была авантюрная, грязная политика Ленина от провозглашенных постулатов, самые изощренные умозаключения были не в силах ее оправдать. Поэтому история 1918 года изобилует белыми пятнами”, - говорится в аннотации к роману.

До сего времени остаются без ответа многие вопросы. Да и кто собственно на них  должен был отвечать? Емельян Ярославский, профессор Покровский?

Академик Тарле был занят Наполеоном, так было безопаснее, да и кто бы перед ними открыл партийные или ЧК-стские архивы? Информационная блокада общества была в то время (да и в дальнейшем) чуть ли не самым важным гарантом существования Советской власти.

Роман называется “Право на возмездие”. Чье же это право? Прежде всего, это право принадлежит среднему классу, бывшему III сословию бывшей Российской Империи, и его основе - предпринимательскому слою.

Конечно, никто не отбирает это право и у других бывших российских сословий - дворянства и священнослужителей. Но у среднего класса есть реальный практический механизм - возрождение лучших традиций российского предпринимательства и отечественной деловой культуры, на базе которого можно создать экономическую независимость России и, соединив это с социал-демократическими принципами, дать своему народу достойную, обеспеченную, свободную жизнь.

Эта жизнь и позволит осуществить возмездие, предав забвению ужасы большевистского террора, насильное вбивание лживой коммунистической идеологии, превращение народа в серую массу, которой можно управлять дурацкими призывами и лозунгами типа: “Экономика должна быть экономной”. Историю не переделаешь, но делать правильные выводы из нее необходимо. В 1928 году в рижском журнале “Русский колокол” В.П. Рябушинский писал:  “... Если когда-нибудь коммунистический шквал налетит на Великобританию и Соединенные Штаты, то, может быть, потрясется весь мир, но и тогда не заколеблется освобожденная от большевиков Россия, дорогую цену платим мы за проверку экономических аксиом, но усваиваем их теперь твердо: выстраданную идею собственности русский народ никогда больше не отдаст.”

 

* * *

Четыре года понадобилось Советскому Правительству, чтобы окончательно понять непреложную истину - никаким домкратом не поднять разваленную экономику страны и разрушенное хозяйство. Нужно было искать какие-то новые формы. Но никаких новых форм не было. К. Маркс с Ф. Энгельсом их не подсказали. Они сказали, что капитализм - это нехорошо и надо бы частную собственность уничтожить, а мировой пролетариат сам разберется, что делать. Но пролетариат упорно не хотел разбираться, а просил кушать и периодически вместе с крестьянством устраивал маленькие восстания, отвлекая руководство партии и правительства от важнейших дел по окончательному развалу России. То в Тамбове полыхнет, то в Кронштадте, так и норовят угробить молодую Советскую Республику.

Накануне  кронштадтского восстания (февраль 1921г.) полный анализ внутреннего положения в стране был изложен в “Прокламации Петроградского комитета Российской социал-демократической рабочей партии”.

Говоря о нехватке хлеба и топлива, о разрухе в городе и в деревне, авторы “Прокламации” излагают причины, породившие ситуацию в стране: “... надо только, чтобы политика властей была разумной и правильной и велась в интересах трудящихся. Это значит, что надо, прежде всего, не гоняясь за тем, чтобы все национализировать, отобрать в государство вплоть до последней ремесленной и кустарной мастерской или мелкого торгового ларька, подумать больше всего о том, как бы заинтересовать крестьянство, составляющее громадное большинство трудящегося населения, в поддержании революции и государства, как бы сделать его не врагом, а другом революционного города и революционного пролетариата, как бы внушить ему охоту и сеять больше хлеба, и доставлять его в город. Большевики пытались достигнуть этого насилием (как мы убедились, это была нормальная большевистская практика!), палкой, штыком. И мы видим результаты: крестьяне восстают, крестьяне сокращают посевы, крестьяне предпочитают гноить хлеб, чем везти его в город, который умеет разговаривать с ними кулаком. Нужна политика не насилия над крестьянством, а политика примирения с ним. Нужна политика, которая учитывает, что крестьянин - не пролетарий, не рабочий, а хозяин - собственник, который рассуждает, как собственник и защищает свои хозяйские интересы.” Кронштадт 1921, документы, М., 1997г., с.с. 262, 263.

Далее в “Прокламации” идет речь о базовых социал-демократических ценностях: свободных перевыборах Советов, свободе слова, свободе печати, многопартийности, свободе профессиональных союзов, свободе собраний.

После подавления Кронштадтского восстания руководство большевиков начинает понимать, что очаги волнений внутри Республики будут возникать вновь и при такой ситуации власть можно и не удержать. Необходимо было что-то срочно менять в экономике. Перспектива удушения революции “костлявой рукой голода” становилась все реальнее.

Радостные надежды у остатков российских предпринимателей, выживших в это четырехлетие 1917-1921г., вызвало появление декрета СНК от 5 июля 1921г. “Об аренде”. Они встретили этот декрет, как первый шаг, за которым последует углубление “капиталистического содержания” НЭПа. Новая же советская администрация и рядовые партийные функционеры увидели в декрете крах всем завоеваниям рабочего класса и предательство революции. Однако руководители Советского государства были не так просты, как о них могли подумать. Разъясняя новую экономическую политику, подчеркивали, что вопрос о денационализации не ставится, а что касается вышеупомянутого декрета, то государственные предприятия будут сдаваться в аренду “на определенные сроки, на определенных условиях, под определенным контролем”. Вот это и было самым главным в декрете! В. Ленин, наверное, оговорился или проговорился, когда заявил что “НЭП - это всерьез и надолго!” Срок аренды есть разный: есть на 25 лет, есть на 49 лет, есть и на 90 лет, а есть и на 2-3 года - это тоже срок, и уж условия мы Вам поставим, можете не беспокоиться, и проконтролируем - есть у нас Наркомат финансов и есть другая контора, где ребята с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками.

В который раз большевики старались использовать российских предпринимателей для достижения своих сиюминутных целей. Ставя своей главной задачей ликвидацию частной собственности на орудия труда и средства производства, они, в гибельное для своей власти время, спокойно отступали от этого постулата, выдавая эту идею за творческое развитие марксистской теории в практике строительства социалистического государства. Они и раньше беззастенчиво “одалживали” у своих политических противников “нужные” положения и использовали их в своих декертах и постановлениях.

 

* * *

Как известно, к началу октябрьского переворота большевики не имели четко сформулированной аграрной программы, могущей привлечь большинство крестьян на их сторону. В ночь с 25 на 26 октября В. Ленин написал “Декрет о земле”. Утром 26 октября он показал декрет В.Д. Бонч-Бруевичу. “Ну как?” - спросил Ленин. “Это же программа эсеров, Владимир Ильич”, - ответил Бонч. “Сегодня мы у власти, значит, это наша программа!” - воскликнул вождь мирового пролетариата.

Совнарком объявил НЭП с явного давления В. Ленина, но никто не думал, что растоптанные и обобранные всеми конфискациями и национализациями предприниматели вновь поверят в то, что они кому-то нужны, тем более, новой власти. Сколько можно было проституировать на их энергии, воле, таланте? И все же предприниматели рванулись в эту щель, в эту ловушку, устроенную им новой властью.

Почему? Да потому, что предпринимательство было делом их жизни.  Ничего другого, как торговать, выпускать производственную продукцию, ставить банковское дело, работать на бирже они не умели. Всего этого их лишили, и громадная армия предприимчивых людей с динамическим стереотипом в основе своего характера оказалась невостребованной. Поэтому они и не хотели задумываться о том, что будет завтра. Сегодня им давали слабую надежду на то, что они снова смогут иметь свое дело. Как грибы после дождя начали расти предприятия полукустарного типа. Пооткрывались различные лавки, магазинчики и магазины, брались в аренду небольшие промышленные предприятия, формировались акционерные общества в различных отраслях промышленности. Правда, рынок, на котором стали появляться товары первой необходимости и продукты питания для населения, назвать свободным можно было с большой натяжкой. Под этот “свободный рынок” была изменена структура ВСНХ, кроме отраслевых главков появились тресты и синдикаты. И если  акционерные общества были производственными предприятиями, выпускающими конкретную продукцию, то созданная правительством централизованно-плановая  экономическая система (ЦПЭС) через свои механизмы - главки ВСНХ, синдикаты, тресты - осуществляла свою основную задачу выдавливания с этого свободного рынка частных предприятий, которые “поставили дело на ноги”. По принципу: мавр сделал свое дело - мавр может уходить!

“Вынужденный характер использования частного капитал в сфере промышленности был очевиден для большинства партийно-государственного руководства. Его стратегической линией  было вмешательство государства в частноправовые отношения с целью их ликвидации”, - писал Л. Лютов в книге “Промышленность России. Годы НЭПа (1921-1929г.)”. Все, как задумывал господин Ленин с самого начала. А все поверили: “Всерьез и надолго!” Лицедейство, фальшь и фарисейство - театр одного актера! Наговорить с три короба  мягким грассирующим тенорком, наобещать райские кущи, а потом, когда “фенька” сработает, все сделать  по-своему: жестоко и мерзко! Для осуществления контроля за “новыми предпринимателями” были привлечены все силы советской власти в лице фининспекторов, сотрудников главков ВСНХ, синдикатов, трестов и, конечно, ВЧК (Всероссийской чрезвычайной комиссии).

Необходимо отметить, что после проведения обвальной национализации практически всех отраслей торговли и промышленности большая часть тех предпринимателей, кто остался в Совдепии, были вынуждены поступить на службу в государственные учреждения (главки, синдикаты, тресты), а с объявлением НЭПа стали уходить из этих организаций, образовывая свое дело или объединяясь в акционерные общества (АО). Часть инженеров и техников, а также  квалифицированных рабочих регистрировались в фининспекции как кустари с мотором или кустари без мотора (это что-то вроде современного ПБОЮЛ - предпринимателя без образования юридического лица).

В свое время Александр Бек хорошо показал такого кустаря без мотора в своем романе “Жизнь Бережкова”, где герой списан Беком с реального человека - генерального конструктора танковых моторов Микулина, академика, Героя Соцтруда, который зарабатывал себе на жизнь изобретательским талантом в период НЭПа. Замечательная сцена, где Бережков, вызванный к следователю в ЧК, объясняет последнему, как он, не имея “мотора”, умудряется зарабатывать “такие большие деньги” при помощи только карандаша и ватмана.

 

* * *

В дореволюционные годы на Дальнем Востоке существовало “Общество рыбопромышленников”, куда входили известные предприниматели, занимавшиеся ловом (добычей), переработкой  и продажей рыбы и других морепродуктов - Демби, Лори, Перминов, Бараков, Воронухин, Миронов, Громов, Хрипко, Чурюкин, Орлов, Пилюгин, Волков, Капцан, Архангельский, а также фирмы “Чурин и Ко”, “Кунст и Альберс”, “Грушко”, имевшие магазины во Владивостоке, Хабаровске и других городах Дальнего Востока и продававшие рыбу в розницу.

В 1923 году (установление власти большевиков на Дальнем Востоке) некоторые из них уехали в Японию или Манчжурию: у Общества были тесные деловые связи с концерном Мицубиси и его дочерними фирмами, специализировавшимися на рыбе, другие уехали в различные страны Юго-Восточной Азии. А те, кто остался, пошли на службу в государственные тресты и конторы - Центросоюз на ДВ, Закупсбыт, Дальгосрыбтрест, Дальгосторг и др., т.к. их рыбопромысловые участки в районах западного и восточного побережья Камчатки и охотского побережья были отобраны государством вместе с орудиями лова и транспортными средствами. Тогда, в 1924 году, бывшие рыбопромышленники организуют Охотско-камчатское акционерное рыболовное общество (ОКАРО), в которое вкладывают оставшийся у них капитал (небольшой) и главное свое достояние - опыт, наработанные связи и контакты с рыболовецкими артелями.

Председателем Правления ОКАРО избирается Бурыгин Вячеслав Леонтьевич, опытный организатор, профессионал рыбопромыслового дела.

Создав ОКАРО, в целях большего охвата тихоокеанской территории Правление под своим влиянием организует акционерное камчатское общество (АКО). Еще одной причиной создания АКО было то обстоятельство, что большинство рыбоперерабатывающих заводов было расположено на Камчатке и принадлежало японским фирмам, и руководство АКО решило более активно осваивать камчатские районы добычи, находящиеся вблизи центров переработки.

Председателем Правления АКО становится тот же Бурыгин В.Л. С ним переходит в АКО и большинство его соратников по “Обществу рыбопромышленников”. Почему в качестве примера НЭПа мы взяли Дальний Восток? Советизация Дальнего Востока началась в 1923 году, когда в Центральной России новой экономической политике было уже два года. И второе - “... наибольшее распространение частный капитал получил на Дальнем Востоке, где ему в 1923-1924 годах принадлежало 55,8 % всех действовавших цензовых предприятий”, - пишет А. Кондратенко в газете “Былое” №11, ноябрь 1992г. К тому же все вышеуказанные акционерные общества работали с японцами (сдавали им уловы на переработку, своих предприятий не было) и получали валюту. В Усть-Камчатске, где имелся рыбозавод японской фирмы “Ничиро Г.Г. Кабусики Кайша”, рыбу сдавали по 60 центов за штуку “красной”. В 1927 году акционерное камчатское общество построило первый отечественный крабоконсервный завод на восемь производственных линий. Рабочих строителей привезли из Хакадате. Оборудование закупили в Америке. Руководил строительством и поставками Владимир Иванович Волков - заместитель В.Л. Бурыкина по Правлению АКО. Перспективы на вылов рыбы в этом районе были хорошими (в 1924-1926гг. вылавливали по 4 500 000 штук лососей). Поэтому было принято решение о строительстве второго завода, который был сооружен в 1929г. Кроме лосося заводы перерабатывали камчатского краба. АКО обстоятельно обустраивало Камчатку: предприятия переработки рыбы, причалы, административные здания, учебные заведения (рыбный техникум, мореходная школа), жилые дома и целые поселки для рыбаков - все, как у нормальных российских предпринимателей до 1917 года, берущих на себя ответственность за экономику государства. Заказывали в Италии и Германии большие рыболовецкие (парусные) шхуны, траулеры, сами строили маломерный флот - кунгасы, катера, плашкоуты.

Государство щедро оплатило услуги этих промышленников. В октябре 1930 года была арестована большая группа (34 человека) - цвет дальневосточных рыбопромышленников, состоящих в руководстве крупных акционерных и государственных предприятий Дальнего Востока. А уже 16 марта 1931 года в Хабаровске Полномочный представитель ОГПУ по ДВК Тимофей Дерибас утвердил “Обвинительное заключение по делу контрреволюционной, вредительской и шпионской организации в рыбном хозяйстве и промышленности Дальнего Востока”. В чем же провинились перед советской властью дальневосточные рыбные капиталисты? Для этого необходимо процитировать “формулу обвинения”.

“Штабом Дальневосточной контрреволюции, вокруг которого группировались в годы интервенции капиталисты, махровые белогвардейцы, члены антисоветских партий и агрессивный японский капитал явилось “Общество рыбопромышленников”. Упомянутое общество в эти годы, в числе других капиталистического типа организаций Дальнего Востока, сосредотачивает активную борьбу с Советской властью в форме оказания материальной поддержки белым армиям и правительствам, мобилизации общественного мнения вокруг вопроса организации буржуазно-демократического правительства и укрепления дружбы с японскими военными и капиталистическими кругами.

С советизацией Края (1923 год) и с организацией государственной рыбной промышленности, вооруженная борьба сменяется ожесточенной борьбой на экономическом фронте, все внимание контрреволюционными элементами направляется на расстройство деятельности государственной рыбной промышленности путем вредительства, укрепления частно-капиталистической промышленности русской и японской.

Частные рыбопромышленники ДВ, объединенные в общество, находясь в постоянной связи с ДВ белоэмигрантами в Японии, бывшими крупными владельцами (Демби, Люри) и белогвардейцами внутри Края, ставят в начале советизации своей задачей реставрировать существовавший строй, направляя свою работу в условиях НЭПа разнохарактерными методами к укреплению своего и японского влияния в рыбной промышленности.

1. Объединенные действия капиталистических элементов и контрреволюционных групп в Советском аппарате были направлены в сторону борьбы  за сохранение  прав на частную собственность.

2. Восстановление в гражданских правах наравне со всеми гражданскими бывших владельцев рыбных промыслов.

3. Борьба за свободный выход на внешний рынок.

Проведение в жизнь указанного выше частными владельцами при поддержке контрреволюционных организаций в государственном аппарате мыслилось  использовать “мирное сотрудничество” с Советами для реставрации капиталистического строя в надежде на неизбежные внешние осложнения.

Японский агрессивный капитал, в лице концерна Мицубиши (так в тексте) и в последствии филиала названного концерна фирмы Ничиро Г.Г.К.К. ставит целью укрепить свое влияние при непосредственной поддержке японского правительства в наших водах следующим:

1. Концентрировать мелких японских промышленников и работу по укреплению своего влияния в наших водах  вести организованно через общество “Кумиай”.

2. Путем использования русских рыбопромышленников в качестве подставных лиц для получения на торгах лучших рыбопромысловых участков.

3. Участки на торгах брались через институт служащих фирмы - русских подданных.

Для достижения поставленных целей контрреволюционная организация в лице Общества рыбопромышленников  и японские  капиталисты пользовались по укреплению своего влияния в противовес  госпромышленности, солидарностью контрреволюционных групп в государственных рыбных организациях: в Дальрыбе, ОКАРО, ДГРТ, АКО, Дальгосторге и центральных органов.

В итоге хозяйственная политика и работа вышеупомянутых организаций обобщественного сектора рыбной промышленности направлялась к целям: расстройства, дискредитации и свержения существующего строя методами:

1) организации военных ячеек для подготовки вооруженных восстаний и руководства таковыми;

2) на промыслах и заводах рыбной промышленности проводилась к-р (контрреволюционная) агитация в пользу частных владельцев;

3) систематически проводились диверсионные акты, поджоги и аварии;

4) заведомо составлялись вредительские профинпланы с целью расстраивать финансовое состояние, уменьшить выход сырца, готовой продукции как для снабжения внутреннего рынка, так и экспорта на внешний рынок;

5) импортное оборудование и снабжение промыслов промснаряжением проводилось без учета возможности заказа на внутреннем рынке;

6) во вредительских целях к-р организация тормозила постройку подсобных  предприятий (комбината) для снабжения рыбной промышленности, несмотря на директивы партийных и советских органов;

7) в Японии систематически покупалось оборудование и промснаряжение для рыбных промыслов плохого качества на миллионы рублей;

8) частный сектор, вследствие бесконтрольности со стороны финансирующих организаций и Торгпредства СССР в Японии, за счет заказов на импортное оборудование и промснаряжение, делал огромные накопления средств в свою пользу;

9) плавучие средства под краболовы, снабженцы, буксиры, катера покупались заграницей старые, чем к-р организация расстраивала организацию морского промысла и огромными внеплановыми затратами на ремонты, срывала другие, намеченные по плану работы и извлекала средства для финансирования к-р организации”. (Орфография обвинительного заключения сохранена полностью).

Как мы видим, авторы этого документа не только не заботились  о правописании и стилистике, но и не утруждали себя сбором доказательств вины обвиняемых. Демагогия и риторика! Все остальное было выбито из подследственных зубодробильными исполнителями ОГПУ.

По данному делу суду были преданы 34 арестованных. Из них русских - 26, евреев - 3, украинец - 1, немец - 1, поляк - 1, датчанин - 1, караим - 1.

Приговор был суровым: расстреляно - 5 человек, к расстрелу с заменой на 10 лет приговорены 14 чел., к 10 годам - 9 чел., к 5 годам - 6 чел.

Из числа приговоренных к 10 годам почти все были расстреляны в 1937-1938 годах по различным причинам. Был также расстрелян и Владимир Иванович Волков. Приговор вынесла тройка УНКВД по ДВК 28 ноября 1937 года. Обвинение: “Среди заключенных проводил контрреволюционную троцкистскую агитацию”.

Дело рыбных промышленников ДВК в 1931 году является полным аналогом дела “Промпартии”, завершенным в ноябре 1930 года.

Если сравнивать обвинительные заключения того и другого дела, то ЦК “Промпартии” вел вредительскую работу по развалу топливоснабжения, металлоснабжения, энергетического хозяйства, текстильной промышленности и других отраслей,  а здесь в ДВК - рыбная промышленность. У ЦК “Промпартии” - шпионаж в пользу Франции и подготовка иностранной интервенции, у рыбопромышленников - связи с Японией, диверсии и организация военных ячеек для подготовки вооруженных восстаний.

Видимо, даже следователям ОГПУ было трудно представить профессора Л.К. Рамзина, нажимающим на гашетку пулемета “Максим”, поэтому в обвинении “Промпартии” было записано: “... участие в военной работе, направленной на дезорганизацию Красной Армии, и подготовка изменнических действий со стороны ее отдельных частей и командного состава ...”

Вот когда еще предупредили командный состав Красной Армии - за семь лет до начала “Большого террора”!

Географически дело “Промпартии” (или “Инженерно-технического центра”), охватывало центральные и южные районы страны, “Рыбопромышленники” - Дальневосточный край. В итоге вся Россия была подвергнута политическим репрессиям, в результате которых виртуозно удалось  выполнить и главную идеологическую задачу по окончательной ликвидации новой экономической политике. Повод был выбран красивый и авторство принадлежало И. Сталину.

 

* * *

В своем письме В. Молотову (в августе 1930) И. Сталин пишет, что “...1. итог 10 месяцев дает 26% прироста госпромышленности (вместо 32%). Неутешительный итог. ...2. Нам остается еще 1-1,5 месяца для экспорта хлеба: с конца октября (а может быть и раньше) начнет поступать на рынок в массовом масштабе американский хлеб, против которого нам трудно будет устоять. Если за эти 1,5 месяца не вывезем 130-150 млн. пудов хлеба, наше валютное положение может стать потом прямо отчаянным. Еще раз: надо форсировать вывоз хлеба изо всех сил. 3. Надо обязательно арестовать Суханова, Базарова, Рамзина. ...между прочим: не думают ли г.г. обвиняемые признать свои ошибки и порядочно оплевать себя политически, признав одновременно прочность соввласти и правильность метода коллективизации? Было бы недурно...”

Какие коварные режиссерские замыслы - ну, прямо Шекспировские трагедии: герои - соратники (пока еще), злодеи - политические противники, авансцена - территория России, время - I половина XX века, зрители - страны Западной демократии, в суфлерской будке - собственный, замороченный революционной фразеологией народ с лозунгом “Проклятых троцкистских шпионов - к расстрелу!” Вот и вся интрига НЭПа: завязка, кульминация, развязка. В итоге: горы трупов, тысячи искалеченных судеб, и сталинское руководство - все в белом, как на авиационном параде в Тушино.

 

* * *

Если до 6 июля 1918г. “сотоварищи большевиков” по октябрьскому перевороту - меньшевики, левые эсеры, анархисты - еще как-то пытались противодействовать губительным шагам советского Правительства во внутренней и внешней политике, старались проводить решение своих ЦК или лидеров через заседания Правительства, членами которого они являлись, то после т.н. “лево-эсеровского мятежа” произошел полный разрыв, Коалиционное правительство перестало существовать, и власть перешла к сторонникам В. Ленина безраздельно. Считая, что с социал-демократией в РСДРП еще не все покончено, некоторые члены партии эсеров, меньшевики и анархисты стали менять ориентацию и примыкать к правящей  партии. Многие из ренегатов предполагали, что проводимая политика Советского Правительства - “трудности переходного периода”, и что дальше можно будет укрепиться на социал-демократических позициях. Но партия большевиков не забыла их приверженности к социал-демократическим базовым ценностям и расправилась с ними в известных процессах двадцатых-тридцатых годов. Отзовизм, оборонничество, социал-шовинизм, троцкиско-бухаринцы, правый, левый уклон, меньшевизм, ревизионизм - каких только названий не придумывали “верные ленинцы” своим политическим оппонентам за всю историю существования своей партии! В истории какой еще партии можно было обнаружить такой пышный букет “измов”! Да они просто грызлись как пауки в банке, и какое творческое содружество идей и мыслей могло быть в этом коллективе, какая социал-демократия могла пробиться сквозь этот догматизм и начетничество, где при спорах оскорбления друг друга доходили до самых извращенных словесных форм!

Постоянная борьба за лидерство, интриги, полное презрение к патриотизму и судьбе своего народа - вот та почва, на которой взращивала себя Всесоюзная коммунистическая партия большевиков, наконец-то, осознав, что РСДРП - никак не подходящее ей название.

Период с 1930 по 1940 годы стал периодом “Большой зачистки” или, как сказал профессор Г.Х. Попов, “Большого террора”. Репрессии шли волнами: сначала  -  основные политические противники, потом - промышленники, за ними - “кулаки-мироеды”, потом опять шли политические противники (вчерашние соратники), за ними - представители славных органов ОГПУ-НКВД, затем - армейское руководство. Масштабы потрясали! Знаменитая таблица комкора (генерал-лейтенанта) А.И. Тодорского, которую он составил в конце 50-х - начале 60-х годов после выхода из ГУЛАГа, яркое тому подтверждение:  из 5 маршалов осталось 2, а из 14 командармов II ранга - ни одного. И так далее по нисходящей, вплоть до командиров полков. Немецкий военный историк Курт Теппельскирх в “Истории II мировой войны” писал, что любая страна, проигравшая войну, никогда не может потерять такого количества своего генералитета, какое потеряла Красная Армия в период “Большой зачистки”!

Армия - это такой же институт, как и предпринимательское сообщество, армия  строится столетиями, свято храня свои традиции, кастовость, духовность. Для того, чтобы России получить армейского офицера, его нужно было (как правило) родить в дворянской семье. Воспитать в родовой усадьбе или поместье, дать ему образование, научить любить живопись, музыку, литературу, помочь впитать дух народа от своих мамок, дядек, нянек. А уж затем после долгих лет учебы в кадетских корпусах, училищах, академиях направлять в полк.

Ко времени разгрома Красная Армия, несмотря на усилия большевиков по ее коммунизации, постаралась сохранить некоторые лучшие традиции русского офицерского корпуса. Хотя социальный состав изменился коренным образом, но благотворное влияние (того небольшого количества) бывших офицеров царской армии на красных командиров успешно соперничало с идеологическим влиянием большевистских комиссаров. Подтянуность, подчеркнутая щеголеватость в ношении формы, ухоженность, стремление к личной гигиене, вежливость по отношению к публике делали командира Красной Армии любимцем населения и высоко поднимали его авторитет.

Удар 1937-1939 годов был нанесен, в основном, по кадровым военным - именно по тому слою армейской верхушки и командирам среднего звена, которые в результате двадцатилетнего пребывания в войсках набрались опыта, повысили свой образовательный уровень, сформировали характер и мировоззрение.

Читатель может задать вопрос: причем тут армия и социал-демократия?

Армия является одним из важнейших образований в государстве, выполняющим не только функцию защиты Отечества, но и воспитывающим молодое поколение страны, что является не менее важным.

И нам совсем не безразлично, каким вернется к гражданской жизни юноша, прошедший срочный срок службы. А так как обязанности формирования личности солдата лежат в первую очередь на офицерском корпусе, то и личность самого русского офицера должна соответствовать этим серьезным задачам. Воспитанный в духе патриотизма, гражданственности молодой человек обязательно выберет себе правильный путь в жизни, станет полезным обществу, своей Родине.

А социал-демократический образ мышления как раз и включает в себя  вышеперечисленные понятия: и патриотизм, и гражданственность, и чувство ответственности перед собой и обществом, и чувство социальной справедливости перед людьми, не могущими себя обеспечить по тем или иным причинам.

Поэтому перед началом II мировой войны мы получили совсем другую армию. И все эти быстрые присвоения званий бывшим сержантам и молодым лейтенантам, призванным занять место их репрессированных начальников, и все эти штрафные батальоны и заградительные отряды были неуклюжими попытками заткнуть дыры, образовавшиеся в годы репрессий и стоившие СССР колоссальных потерь в этой страшной войне.

 

* * *

После проведения процессов по т.н. “Шахтинскому делу” (1928 год), “Делу Промпартии” (1929-1930 годы), “Делу контрреволюционной, вредительской и шпионской организации в рыбном хозяйстве и промышленности Дальнего Востока” (1931 год) со свободным предпринимательством в стране было покончено . Но окончательно вытравить идеи “собственного дела” из сознания определенных представителей осколков делового мира России коммунистической партии так и не удалось. Наиболее активные и неугомонные стали перемещаться в госторговлю, бытовое обслуживание населения, кустарное производство и даже в различные артели, принадлежавшие обществу инвалидов.

В конце 40-х - начале 50-х годов прошлого столетия на Дальнем Востоке, в Сибири, в Казахстане стали появляться репатрианты из Манчжурии (их просто дальше старались не пускать). “Харбинцы”, как их называли в то время, совсем не были похожи на среднего гражданина СССР. Хорошо одетые, ухоженные, с открытыми лицами, приветливые в обращении, они больше напоминали научную и техническую интеллигенцию  старорежимного времени, и трудно было определить, кто из них инженер или преподаватель университета, а кто приказчик или слесарь паровозного депо КВЖД.

Один из таких “харбинцев” пожаловал к директору центрального универмага г. Хабаровска с предложением своих услуг. Он представился приказчиком Торгового дома Чурина в Харбине и сказал, что имеет хорошие отзывы и рекомендации. Ему было вежливо отказано по причине отсутствия вакансий. Через неделю он пришел снова и сообщил директору, что эту неделю он наблюдал за продажей галстуков и понял, что те способы и методы, которыми пользуются его (директора) продавцы, никакого положительного результата не дадут. И предложил свои услуги уже конкретно по продаже галстуков. А также поставил условия, что он сам выберет место в трехэтажном магазине, сам оборудует секцию и что зарплату директор ему заплатит только тогда, когда он реализует все галстуки, имеющиеся у магазина в торговых залах и на складах. Галстуки были проданы в течение 2-х месяцев. И не только галстуки. Удивительное дело, но “харбинец” приводил покупателей в отдел рубашек (находившийся по соседству) и выбирал рубашку “под галстук”. Торговля в этих двух отделах оживилась, хотя качество рубашек, пошитых на местных фабриках, так же как и галстуков, оставляло желать лучшего. Чем же расположил к себе простого советского человека этот недавний представитель проклятого капиталистического мира? Прежде всего, он тщательно подготовился к своей работе: приобрел 3-4 рубашки в этом же универмаге, нашел портного (по-видимому, тоже “харбинца”), который подогнал их ему по фигуре, открахмалил воротнички и манжеты, повязал красивым двойным узлом галстуки из своей секции, сделал хороший английский пробор на голове, тщательно подстриг короткие усики, привел в порядок ногти. И вот в таком отутюженном и модном виде с доброжелательной улыбкой он встал за прилавок галстучной секции. Он не просто выглядел - он был “белой вороной” в том универмаге. Покупатели с любопытством останавливались у витрины с галстуками, а продавец вежливо предлагал посмотреть товар поближе, советовал, как выбрать наиболее подходящий галстук, учил завязывать узлы. В общем, добросовестно и профессионально работал на своем месте. Умело использовал артистический талант, не боялся показать воспитанность и благорасположение к покупателю. Через два месяца директор универмага назначил “харбинца” заведующим отделом.

Еще один такой “предприниматель” советского периода, тоже “харбинец”, “держал” магазинчик “Ювелирторг”, занимавший небольшую часть старинного особняка на центральной улице К. Маркса. Элегантный господин средних лет в подчеркнуто строгом костюме, с короткой седой стрижкой, бриллиантовым перстнем на левом мизинце и золотой булавкой в галстуке, гармонично вписывался в интерьер салона  золотых изделий: шкафы, витрины, прилавки, сработанные из красного дерева, имели внутренние подсветки, выгодно оттеняющие колечки, брошки, кулоны, сережки, портсигары, заколки и другой небогатый ассортимент не очень дорогих ювелирных изделий, закрепленных на подставках, обтянутых бархатом. Конечно, народ в магазинчике не толпился и не “разносил” витрины - время было послевоенное, и лишних денег у населения не было. Но каждого, кто заходил сюда встречали радушно, но с благородным достоинством, подробно знакомили с товаром - колечки на пальчики примерялись лично продавцом.

Конечно, устоять перед соблазном (покупкой) не удавалось.

Читатель может удивленно спросить: “И при чем здесь социал-демократия?” А притом, что социал-демократия начинается, прежде всего, с человека, с человека, осознавшего, что он - личность, что он ответственен за то дело, которое он делает, и отдает ему весь свой опыт, талант, умение. Что люди, окружающие его, тоже личности, и относиться к ним необходимо с почтением и уважением, что вместе они - покупатели и продавцы - являются участниками явления, называемого отечественной деловой культурой, без которой не может быть ни национального самосознания, ни гражданского общества, ни правового государства, а тем более настоящей социал-демократии (социальной демократии).

Оживление деловой активности зависит, в первую очередь, от личностей - той пассионарной части общества, составляющей деловую элиту предпринимательского сообщества. В человеке должен сидеть ген деятельности, предприимчивости, созидания, позволяющий ему сопротивляться окружающей его аморфности, безразличию, пофигизму. И тогда этот ген не только будет определять динамический стереотип данной личности, но и выступать катализатором в ближайшем  окружении этой личности, а это уже - компания единомышленников, а это уже - единое общественное сознание, общие идеи, общее желание воплощения их в жизнь.

Но, к сожалению, малая искорка возвращающихся старых добрых традиций никак не могла повлиять на советские стереотипы ведения хозяйства. Корпус советских директоров и хозяйственников был жестко зажат в системе централизованного планирования и фондового распределения финансовых средств, сырья, материалов и оборудования.

Ради справедливости необходимо сказать, что отдельные представители этого корпуса пытались поставить во главу угла своей деятельности предприимчивость, деловую смекалку, да хотя бы просто здравый смысл и логику. Но им быстро “обрезали крылья” всевозможными ведомственными инструкциями, замешанными на дубовом партийном талмудизме и начетничестве. От их новаций отмахивались, как от назойливых мух, в лучшем случае спрашивая по дружески: “А тебе это надо?”. В худшем же - снимали с работы или отправляли в места не столь отдаленные за мнимые “хозяйственные преступления”. Строительство производственной базы, не включенной в титул капитального строительства, строительство жилого дома для рабочих и служащих, детского сада или пионерлагеря элементарно могли стоить не только карьеры, но и свободы.

Конечно, были такие знаковые фигуры, как “хозяин” Норильского Никеля Завенягин, который своими мощными регалиями мог постфактум узаконить какой-нибудь объект социалки, долгие годы не пробиваемый в кабинетах Госплана и министерства, но, как говорится, “... что позволено Юпитеру, то не позволено быку”. И шли эти “быки” по этапу, навеки заклявшись - никогда больше не проявлять инициативу. Вот так и прижигался, как ляписом бородавки, ген предприимчивости и созидания, оставаясь рудиментом прошлого. И все более и более загонялась в “тень” деловая смекалка.

 

* * *

В начале 50-х годов страна начинала поднимать свой хозяйственный потенциал, делая уклон в производство товаров широкого потребления (ширпотреба). Власти понимали, что голодное и раздетое население, после тяжелейших лет II мировой войны, в мирное время просто может не выдержать нечеловеческого напряжения и развяжет социальные конфликты. Да и надо было учитывать изменившиеся понятия “социалистического рая” в сознании советского человека. Русский солдат “пол-Европы  по-пластунски пропахал” и так же, как в 1812 году, увидел другую жизнь, хотя тоже изрядно пострадавшую от войны. А уж то барахло, которое он вез с войны, насмерть поражало мирное население, ничего подобного до сих пор не видевшее. Как пел в одной из своих песен В.С. Высоцкий, “... пришла страна Лимония - сплошная чемодания”. Мы приходили в восторг от губных гармошек, штампованных часов, цветных карандашей “Кох-и-нор” в коробках, каких-то безделушек. А уж если у кого-то в доме появлялся шикарный аккордеон “Стенвей”, с регистрами и корпусом, отделанным перламутром, то это уже было за пределом понимания нормального обывателя. Все это в течение первых послевоенных лет расползлось по блошиным рынкам, толчкам, базарам, не принеся владельцам ни особого достатка, ни благополучия. Но торговля на какое-то время оживилась - появился товар!

А вместе с товаром начали восстанавливаться, как новые клетки в живом организме, гены предпринимательства. Порой они принимали чисто спекулятивную форму, но чаще продавали только для того, чтобы купить кусок хлеба или бутылку водки. Вместе с вышеперечисленным в страну попал и западный ширпотреб: элитное женское белье, трикотажные кофточки, красивая обувь. Образцы подхватили, в первую очередь, артели, маленькие мастерские на 2-3 оверлока. А так как русскому человеку смекалки не занимать, то очень скоро на тех же рынках стали появляться довольно приличные копии, но уже “made in Russia”.

Но объемы артельного производства потребителя не устраивали, и спрос сразу же вызвал предложения в лице тех, у кого не просто ген, а целый пучок предпринимательских генов был спрятан глубоко внутри до поры до времени. Начался период так называемых “цеховиков”. Энергичные, напористые, целеустремленные, они быстро сориентировались в создавшейся ситуации и решили “помочь” неповоротливой промышленности ликвидировать товарный дефицит в стране. Подыскивались подходящие для цехов помещения, как правило, заброшенные бывшие подсобные производства, приобретались станки, высвободившиеся после модернизации, налаживались каналы поставки сырья. Подбирались необходимые специалисты. Налаживались нужные связи в государственной торговле для реализации готовой продукции. Конечно, все это делалось быстро, “ударными темпами”, во много раз перекрывая те нормативы, которые существовали в государственном секторе. В быстротекущий процесс втягивались госслужащие министерств и ведомств, и порой отдельным операциям по приобретению оборудования, сырья и материалов придавался государственный статус (обмен письмами, транспортировка, мухляжи со стандартами и сортностью) на уровне чиновников среднего и низшего звена. В этом “цеховом” деловом сообществе начала складываться своеобразная корпоративная этика: нельзя обманывать потребителя, надо грабить государство! Поэтому цены на продукцию не отличались от государственных, да и качество явно соответствовало установленным стандартам. Для государства эти “новые предприниматели”  были “ярыми уголовниками”, подрывающими экономическую мощь, так же как и “валютчики”. Наказание тоже было суровое - смертная казнь! Процессы над Рокотовым, Файбушенко, Щарбером потрясли не только страну, но и мировую общественность, когда Н.С. Хрущев личным распоряжением заставил Верховный суд применить “Закон обратной силы”, в результате чего СССР был исключен из Международной ассоциации юристов.

Необходимо отметить, что деловая активность теневого предпринимательства совпала с периодом, когда появились надежды на определенные демократические преобразования: смерть И. Сталина в 1953 году, расстрел Л. Берии и, наконец, “хрущевская оттепель” привели народ к мысли о невозможности возврата  к временам “Большого террора”. Некоторые считали, что, организовав “свое дело” и получив солидную прибыль, можно немножко и посидеть (но не до смерти), зато семья будет обеспечена. Как говорил князь П. Кропоткин, “... если русский человек не сидел в тюрьме - он не знает жизни”. Но советская власть (в который раз) обманула ожидания предпринимателей.

Эти люди не были заурядными жуликами и аферистами. Они были талантливыми организаторами, людьми, способными в самых экстремальных условиях создать новое производство, наладить его и выпускать крайне необходимую для населения продукцию. Конечно, они выбрали не то время и не то место, где могли бы реализовать  свои замыслы, но все-таки: они внесли маленький вклад в развал идеологических догм советской системы.

 

* * *

В 70-х годах даже в официальных докладах партийных руководителей стали появляться призывы к населению о необходимости проявлять предприимчивость, инициативу, смекалку, но, правда, на своем рабочем месте.

Первая попытка скрестить частный капитализм с государственным, как мы знаем, было сделана в период НЭПа 1921-1929 г.г. Вторая попытка войти в государственный капитализм была предпринята через 40 лет (1961г.), когда Алексей Николаевич Косыгин выдвинул идею экономических реформ в стране.

А.Н. Косыгин был одной из самых противоречивых фигур в советском правительстве. “Сталинский нарком”, всю свою жизнь обожавший “отца народов” (да и сам приложивший руку к депортации в 1941 году немцев и финнов, проживающих в пригородах Ленинграда в количестве 96 тысяч человек), совершенно не воспринимавший новации Н.С. Хрущева, предлагавший в период брежневского правления судить А.И. Солженицына и сослать его в Верхоянск (куда не поедут иностранные журналисты), этот человек не только всерьез задумался о реформировании советской экономики, но даже попытался оправдать организаторов “Пражской весны”, когда 19 июня 1968 года на заседании Политбюро, оппонируя Ю. Андропову, заявил: “... на мой взгляд, они борются не за свою собственную шкуру, они борются за социал-демократическую программу. Вот их суть борьбы. Они борются с остервенением, но за ясные для них цели, за то, чтобы превратить на первых порах Чехословакию в Югославию, а затем во что-то похожее на Австрию”. Так пишет Сергей Константинов в статье о А.Н. Косыгине “Я ведь не политик, я - инженер”.

И что удивляет? Что вот этот “не политик”, а инженер и хозяйственник дал точную политическую оценку происходящего в Чехословакии в 1968 году, да еще и высказал ее открыто на Политбюро. И это были результаты демократизации советского общества (хрущевская оттепель), которые позволили такому коммунистическому ортодоксу как А. Косыгин предложить экономические преобразования в стране.

Решения об экономической реформе были приняты в 1965 году, когда А. Косыгин стал Председателем Совета Министров СССР.

Особое внимание уделялось развитию легкой промышленности (т.н. группе “Б”). Было решено отказаться от излишней централизации и сменить командные методы управления экономикой на методы экономического регулирования. Главным показателем работы предприятий должен был стать объем не произведенной, а реализованной продукции.

Появилось “Положение о Государственном социалистическом предприятии”, утвержденное СМ СССР.

Были сделаны попытки “вдохнуть новую жизнь” в плановую социалистическую экономику: в основу планирования закладывались объемы только реализованной продукции, количество плановых показателей, спускаемых сверху и регламентирующих до мелочей каждый шаг предприятия, было резко снижено (с 30 до 9 показателей). Из отчислений от прибыли предприятиям (если они были государственными социалистическими) разрешили создавать фонды развития производства, фонды материального поощрения, развития соцкультбыта. Заводы и фабрики получили право самостоятельно реализовывать сверхплановую продукцию, устанавливать штатное расписание, утверждать сметы расходов.

В сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию поднялись в 1,5 - 2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшались ставки подоходного налога на крестьян.

Гвоздем реформы была ликвидация совнархозов (А. Косыгин был одним из ярых противников их организации Н. Хрущевым) и появление снова отраслевых министерств. Но самое главное - была сделана попытка ограничить распорядительные функции местных советских органов управления (райисполкомов, горисполкомов, облисполкомов) в части утверждения списков очередников на получение жилья, построенного или полученного в результате долевого участия государственным социалистическим предприятием. Яростное сопротивление этому положению со стороны местных органов “советского самоуправления” было настолько очевидным, что приходилось вмешиваться не только Совету Министров, но и высшим партийным органам. Предприятия устраивали обструкции, отстаивая свои законные права и, пытаясь вырваться из тесных “дружественных” объятий Советской власти. Элементы демократизации общества появлялись спонтанно, порой там, где этого никак не ожидали сами реформаторы.

С целью налаживания исполнительской дисциплины строительных организаций, а также предприятий, поставляющих промышленную продукцию для вновь возводимых объектов различных отраслей народного хозяйства, “Положение” предусмотрело применение штрафных санкций по срыву сроков поставки оборудования и окончания строительства.

Для этого были дополнительно разработаны и утверждены СМ СССР “Положение о договорах подряда” и “Положение о взаимоотношениях заказчика, генподрядчика и субподрядчиков”.

Эта была первая попытка Советского руководства установить определенные “правила игры” с промышленно-строительным комплексом страны. До этого существовал только командный стиль руководства как в промышленности, так и в строительстве.

Попытки внедрения в практику новых методов взаимоотношений участников промышленно-строительного процесса вызвали бурю негодования, особенно со стороны отраслевых министерств. К этому времени (спустя год после выхода в свет вышеуказанных “Положений”) появилась определенная юридическая практика разрешения хозяйственных споров между предприятиями, и появились первые “пострадавшие”, которых решением арбитражных судов обязывали выплатить штрафы истцам. А так как санкции должны были оплачиваться из прибыли предприятия, то порой финансовое состояние ответчика становилось катастрофическим. В конечном итоге это вылилось в “бунт” сорока министров, описанный референтом А. Косыгина Карпенко: “Суть дела заключалась в том, что реформа увеличила цену срыва договорных обязательств. Предприятие, скажем, из-за недопоставки чепуховой, копеечной детали могло задержать выпуск дорогостоящей продукции, сорвать задание по его реализации, а значит, потерять значительную сумму отчислений в поощрительные фонды. По новым условиям в таких случаях можно было через Госарбитраж взыскать с недобросовестного партнера не только штраф за недопоставленную продукцию, но и потребовать возмещения всех потерь и убытков, которые понесло предприятие. Госарбитраж получил право решать такие споры, даже если они возникали у коллектива с собственным министерством...”

Чтобы поднять дисциплину взаимных поставок, Косыгин пошел на такую меру: было принято постановление, по которому выполнение плана засчитывалось лишь после удовлетворения всех заказов потребителей. Против этого и восстали дружно Госплан и наиболее сильные министерства и авторитетные министры, утверждавшие, что в таком случае все их предприятия останутся не только без премий, но и без зарплаты.  В итоге победа осталась за министрами. И хотя распоряжение Косыгина официально отменено не было, оно практически никогда так и не вступило в действие.”

Реформам Косыгина удалось пробудить в определенных слоях советского общества зыбкие надежды на дальнейшую (после Н. Хрущева) демократизацию. Даже такой шаг, как вывод из подчинения ведомству Л. Берии предприятий по сооружению нефтегазового комплекса, дорожного строительства, золотодобычи, добычи урановой руды и др. и передача их под юрисдикцию соответствующих отраслевых министерств, послужил определенной демократизацией советской промышленности. С другой стороны, бурное развитие нефтяной и газовой промышленности в стране в период мирового энергетического кризиса послужило причиной постепенного сворачивания реформ. Ситуация довольно схожая с нынешним периодом.

Хотелось бы согласиться с мнением помощника Президента по экономическим вопросам Илларионовым, что нельзя формировать бюджет государства, ориентируясь только на доходы от нефти и газа, хотя это и позволяет иметь профицит. Политическая конъюнктура - дама капризная, и в любой момент она может подбросить нам сюрприз в виде увеличения квот, а следовательно, и резкого падения цен на нефть на мировом рынке. Необходимо поднимать конкурентоспособность промышленной продукции, изделий военно-промышленного комплекса, завоевывать рынки сельскохозяйственной продукции и продукции рыболовства, всемерно поддерживать малое и среднее предпринимательство, опытные науки и передовые технологии. А что было с экономикой в период брежневских нефтедолларов, мы уже проходили. Деньги нужны не только для того, чтобы отдавать долги другим государствам. Деньги нужны, чтобы укреплять социальную сферу, инфраструктуру провинции (Россия все еще без дорог и без газа в деревнях).

Именно в этих нишах лежат основные задачи государства, если оно стоит на позициях социальной демократии. Почему рухнул Советский Союз? Он рухнул от “глобальщины”, не от глобализма, а именно от “глобальщины”. Опыт первых пятилеток - “Магнитка”, “Днепрогэс”, Беломоро-Балтийский канал, Горьковский и Московский автозаводы, город Комсомольск-на-Амуре - вскружил голову чиновникам Госплана и партийным руководителям разного уровня. Стали строить ВАЗ, КАМАЗ, АЗЛК, заводы по производству минеральных удобрений, заводы-спутники ВАЗа, КАМАЗа, ЗИЛа, расширяли Ростсельмаш и другие предприятия.

Система капитального строительства в Советском Союзе была уникальна! Более затратного механизма нельзя было придумать. На верхушке пирамиды находились строительные министерства с функциональными или территориальными главками, главки имели территориальные управления строительства, те имели строительные тресты, последним подчинялись многочисленные СМУ. Над всем этим уютно располагался Госстрой СССР. В качестве субподрядного министерства выступал Минмонтажспецстрой СССР (детище А.Н. Косыгина). Это было уникальное министерство - оно занималось монтажом оборудования, электросистем, КиПом и автоматикой, энергетикой, металлическими конструкциями в пределах промышленного предприятия. Когда выполнялся нулевой цикл и монтировались конструкции цеховых зданий, на строительную площадку можно было попасть только на трубоукладчике. Культура строительного производства была низкой.

Редко на какой стройке можно было увидеть бытовые помещения, собранные в городке с централизованной разводкой водопровода, тепла, канализации. А ведь основная часть  оборудования закупалась за рубежом, и на строительстве (особенно в период производства монтажных работ) находились целые группы фирмачей - супервайзеров, контролирующих технологию строительства и монтаж оборудования. Таким образом японцы, англичане, немцы, французы, итальянцы и др. познавали СССР не в Большом театре и музеях Кремля, а на посконно советской строительной площадке.

А это уже другие ощущения и другое видение  жизни народа, да еще в глухой провинции или промышленном районе, скажем мягко, с нелучшими бытовыми условиями.

Что нам явно не удавалось - это организация работ на строительной площадке. Да и не только на строительной площадке. Заказчики не могли как следует организовать складирование оборудования, поступавшего из-за границы, и все “навалом” держали на площадках открытого хранения.

Строительство предприятий шло круглый год, и даже т.н. “мокрые процессы” порой вели при отрицательных температурах. Для того, чтобы не замерзал раствор, добавляли соль, а потом можно было созерцать на кирпичной кладке белесые подтеки; бетон грели специальными электродами, подключенными к сварочным трансформаторам. Какое отношение это имеет к нашей теме? Прямое. Все это - деловая культура, деловая этика, имеющие совершенно непосредственное отношение к предпринимательству, да и просто к рациональному ведению хозяйства.

До 1917 года в известковый раствор для кирпичной кладки добавляли куриные яйца, которых было много несмотря на отсутствие крупных птицефабрик - справлялись обычные  крестьянские хозяйства. А вести кладку и проводить “мокрые процессы” при минусовой температуре в царской России было категорически запрещено. Поэтому сегодня здания, сооруженные в советское время, сносят, а особняки , построенные в XVIII - начале XX века, реставрируют. Много ли в наших современных домах сухих подвальных помещений, которые можно было бы использовать для хозяйственных нужд? А раньше даже в маленьких городах и больших селах дома строили в два этажа на высоком кирпичном цоколе, где размещали лабаз или магазинчик, да еще и с сухим подвалом, основание которого выстилали лиственничными или дубовыми бревнами, а швы между ними забивали сухой глиной.

Читатели могут возразить: когда это было?! Уже и научно-техническая революция отгремела. Вот именно - где революция, а где эволюция. Там, где эволюция - там сухие подвалы, а там, где революция - там сырость, грязь, крысы и комары. А чем научно-технической революции помешали куриные яйца, добавляемые в раствор, умение рыть котлованы и осушать их, стеклорезы с настоящими алмазами в бархатной коробочке, кожаные фартуки и нарукавники для кузнецов и другие “маленькие радости”, ставшие глубоким анахронизмом в нашей стране.

Говорят, что “маленькие радости” украшают быт  и успокаивают душу.

Разве могут украсить быт, а тем более успокоить душу всякие разные изделия из пластмассы, алюминия, т.н. керамики, заполнявшие квартиры и кабинеты советских граждан. Слово “мещанство” стало синонимом погрязших в быту обывателей, а семь мраморных слоников, герань, столетник, фикус, салфетки из бельгийских или вологодских кружев - злыми символами этого самого “мещанства”.

Конечно, это полная глупость.

Во-первых, мещане были III российским сословием. Слава Богу, они оставили свой заметный след в российской экономике, искусстве, литературе. И все эти аксессуары, перечисленные выше, не только не говорили о “дремучести” их обладателей, а, наоборот, были “маленькими радостями”, облагораживающими быт и приносящими чисто практическую пользу: фикус, герань и столетник - обладают лечебными свойствами, семь слоников - это оберег, символ семейного счастья, а вологодские кружева являлись семейным капиталом и говорили о достатке хозяев.

Василий Степанович Завойко, русский морской офицер посетил в 1835 году Русскую Америку во времена правления барона Фердинанда Петровича Врангеля (известного исследователя арктических районов Восточной Азии). В. Завойко писал о Ф. Врангеле: “... Здесь, в американских владениях России, его просвещенная благонамеренность все дела американской компании быстро продвинула к улучшению. Истинный филантроп, он, при содействии компании ее капиталами, улучшил в колониях благотворительные для человечества заведения, которые порядком и пользою поспорят с лучшими в этом роде заведениями внутри России”.

Далее В.С. Завойко пишет: "... я пошел осматривать все здешние заве-дения и не мог не порадоваться, что в этом отдаленном крае, под благотворной сенью нашего правительства, общество честных людей, устроив свои заведения для польз торговых, не забывает польз края и человечества. Надобно удивляться, в каком стройном порядке текут здесь дела, как ясно видно во всех заведениях попечение и искусство руки, которая управляет всем краем и истинным расположением к добру и пользам человечества. Адмиралтейство имеет мастерские, которые устроены удобно и красиво, содержатся в чистоте и порядке. Кроме столярных, токарных здесь даже есть литейная, оружейная, компасная. Мастерства по этим искусствам доведены, можно сказать, до совершенства, чему служит лучшим доказательством отделка судов нашей компании, которые по своей чистоте и красоте не уступают ни английским, ни американским военным судам, и на всех рейдах, где сходятся с ними, заслуживают полное внимание и англичан, и американцев, хотя они, может быть, и не без зависти смотрят на наши успехи. Все суда вооружаются здесь по методе американцев, и все железные вещи выковываются в своих мастерских с таким искусством, что в прочности и частоте не уступают иностранным. В здешней литейной отливают рулевые петли, отделываются разные вещи, служащие для морского щегольства, так чисто и красиво, что можно залюбоваться.

Нашим морякам здесь раздолье во всех бесконечных отраслях ще-гольства, относящегося к отделке и вооружению кораблей, а они любят пощеголять на зависть янки.

На здешнем эллинге построено несколько прекрасных судов в полном смысле этого слова, и флаги их развеваются на славу русских у берегов Охотска, Сандвических островов, Калифорнии и Южной Америки. Бриг американского купца Френга, обновленный на здешнем эллинге, унес славу его в свою родину под именем “Леди Врангель” (бриг был назван в честь жены Ф.П. Врангеля - Елизаветы Васильевны Врангель). Из Адмиралтейства мы перешли в училище, преобразованное в 1832 году для воспитания юношества. Комплект его состоит из 45 человек. В училище принимаются дети здешних служителей, креолы и преимущественно сироты. Оно помещается в довольно обширном здании; спальни для детей обширны и опрятны, снабжены приличной, можно сказать, роскош-ной мебелью, классы не уступают спальням, а библиотека имеет все нужные пособия для образования малюток, свежих, здоровых, полных жизни и подающих множество прекрасных надежд в будущем. Курс, здесь преподаваемый, заключается в нравственном образовании, в познании православной веры, русского языка и математических наук, собственно относящихся до морского искусства и ремесла. Способнейшие из воспитанников выпускаются в помощники штурманов; остальные размещаются в разные должности по управлению и по мастерствам в порте.

Здесь есть также госпиталь, которую не стыдно перенести в любой из городов Европы. Госпиталь получила также усовершенствование при нынешнем главном Правителе (Ф.П.В.) и помещается в прекрасном доме на 30 кроватей, размещенных в палатах хорошей отделки, светлых, просторных и опрятных до возможной степени. С изобильной аптекой, одежда больных, продовольствие и прислуга вполне отвечают другим частям, а внимательность и попечение, с каким обходятся с больными, довершает совершенство этого прекрасного заведения”.

Из Ново-Архангельска Завойко отправляется в Озерский редут (в 30 км от Ново-Архангельска): “... Здесь прежде заготовлялась рыба для зимних запасов посредством заколов и была мукомольная мельница. При нынешнем правителе эти заведения усовершенствованы и к ним прибавлена пильная водяная машина. На мельнице перемалывается весь хлеб, привозимый из Калифорнии в зернах для продовольствия  колоний, а пильная машина снабжает Адмиралтейство досками в таком изобилии, что оно может отпускать часть их за границу, чему уже были примеры.” (“Русская Америка”, изд. Москва, “Мысль”).

 

* * *

Когда Григорий Елисеев построил свой знаменитый магазин в Москве, то вход в него был один - центральный, со стороны Тверской. И когда Елисеев расположил водочный отдел в ближайшем от центрального входа торговом зале, к нему тут же пожаловал чиновник городской управы и предупредил, что он, хозяин магазина, будет оштрафован на крупную сумму по причине недостаточного расстояния (как предусмотрено городскими властями)  от водочного отдела до ближайшей церкви, расположенной на Страстном бульваре.

Что бы сделал в этой ситуации наш “новый русский предприниматель”? Дал бы взятку чиновнику городской управы или пожертвовал бы на храм, получив от него согласие на торговлю спиртным? Нет. Он бы нашел автора установившего ограничение и постарался бы договорится изменить норматив. Вот такое у нас сегодня предпринимательство!

А владелец магазина тут же приказал сделать второй вход в магазин  со стороны Козицкого переулка и перевел туда водочный отдел. Понятия христианской морали и деловой этики были соблюдены бесконфликтно.

Говорить сегодня, о том, что царское правительство не беспокоилось о проблеме пьянства в России и не предпринимало никаких мер в этом направлении, было бы большим заблуждением. Об этом свидетедьствует хотя бы один факт: при С.Ю. Витте доходы в бюджет от продажи спиртных напитков составляли порядка 13 %, а при Советской власти - 50,3 %.  Удивительно, что в начале века в Санкт-Петербурге существовало 10 антиалкогольных клиник, а в декабре 1909 года там же состоялся 1-ый антиалкогольный съезд России, о чем широко оповестила газета “Русские ведомости”.

Да и культура “пития” была совсем другой - выставлять на стол дома или в трактире водку в бутылке считалось дурным тоном. Водку подавали в графинчиках не только при гостях, но и при домашних обедах. И обязательно с многочисленными закусками. Пили не без разбора, а определенные напитки под определенные блюда.

Водку пили под холодную острую закуску. Коньяк пили перед едой для возбуждения аппетита. Закусывали, как правило, кусочком балыка с лимоном или ломтиком лимона с сахаром. После обеда или ужина коньяк подавался к черному кофе, к фруктам. Шампанское (охлажденное до +6 или +7 Со) подавали к легкой закуске, такой, как сыр, сухое пресное печенье, или к сладостям: орехам, фруктам, миндалю.

В начале обеда подавали более сухие сорта шаманского, а к концу, к десерту, - более сладкие.

Белые столовые вина подавали к закуске, к легким мясным и рыбным блюдам.

Красные менее крепкие вина - к баранине, телятине, к дичи и домашней птице, к паштетам. Кахетинские белые вина были незаменимы к шашлыку. Красные крепкие - к бифштексу, к свинине, к жирным супам, к фасоли. Полусладкие (типа “Шато-Икем) - к цыплятам, к рыбе под соусом. Ликеры подавались к десерту и фруктам.

За углом или забором если и пили, как бы сейчас сказали, деклассированные элементы - люмпены. Даже тобольский крестьянин-конокрад Г.Е. Новых (Распутин) закусывал свою любимую мадеру  пироженными, а не соленым огурцом!

А приготовление домашних наливок и настоек вообще было доведено до классического совершенства. Пальму первенства в этом держали дворянские помещичьи усадьбы, где всегда был хороший урожай фруктов и ягод. Этими домашними напитками восхищались многие иностранцы, оставившие  после себя записки и воспоминания. И как было не восхищаться, если одних только ликеров насчитывалось 45 именований, наливок - 31, настоек сладких - 19, настоек горьких - 48.

В вопросе пития были и курьезные случаи. Знаменитый российский предприниматель  Василий Александрович Кокорев, винный откупщик, учредитель различных предприятий, в том числе Общества Волго-Донской железной дороги и многих других промышленных и торговых компаний, являясь человеком ярким, неординарным, и в быту умел эпатировать своих товарищей. Собирал компанию, закупал несколько купе в поезде Москва -  Санкт-Петербург и всю ночь пил с друзьями лучший французский коньяк, разбавляя его огуречным рассолом!

В советские времена проблема пьянства была крайне гипертрофирована за счет выпуска дешевой водки. Никакой культуры потребления спиртных напитков в советский период не существовало. Если где-то на правительственных и дипломатических приемах за счет службы протокола и придерживались каких-то правил, то в обычной общественной жизни и в быту все происходило на уровне подсознания, а уровень этот был крайне невысок.

Вся эта “общесоюзная пьянка”, особенно в среде рабочего класса и колхозного крестьянства, крайне негативно отражалась на всем народном хозяйстве.

 

* * *

Строительно-промышленный комплекс пробуксовывал, отдача от капитальных вложений была низка. Чего только стоят почти ежегодные Постановления ЦК КПСС и СМ СССР “об улучшении дел в капитальном строительстве или в различных отраслях промышленности. Все предлагаемые меры по улучшению работы отрасли  переписывались из постановления в постановление: сокращение количества строящихся объектов, включаемых в народно-хозяйственный план года или пятилетки; эффективное использование капиталовложений, сокращение сроков строительства и времени освоения вновь построенных предприятий с выходом производств на проектную мощность; обеспечение по сетевому графику поставок оборудования и материалов, экономия основных и вспомогательных материалов, удешевление строительства и т.д.

Все это напоминало Указы королей Испании и Португалии в XVI - XVIII веках, ежегодно издававшиеся в отношении своих колоний в Латинской Америке. Содержание их было одним и тем же из года в год. В чем была причина такового законотворчества? Да все очень просто: генерал-губернаторы и генерал-капитаны в колониях просто не выполняли указания метрополий!

Кстати, о сетевых графиках.

Говорят, что сетевые графики (системы PER-COST) привез из Америки А.Н. Косыгин. Там эти графики  изобрели и разработали Военно-морские силы США (Navi) для оснащения ракетами флота и в первую очередь подводного.  Новинка дала положительный эффект, и программа была реализована в кратчайшие сроки благодаря четкой организации в соответствии с разработанными графиками.  Вначале 70-х годов сетевые графики были  разработаны для строительства конверторного цеха с охладителями конверторного газа (окг-250) на металлургическом заводе в г. Темертау  (казахская магнитка). Начальник строительства Коркин (управляющий трестом “Казахметаллургстрой”, впоследствии секретарь ЦК КП Казахстана “по строительству”) на ежедневных штабах по контролю за строительством постоянно “метал гром и молнии”, требуя от исполнителей соблюдения графиков. Стройного процесса не получалось, работы постоянно срывались по вине заказчика или строителей. Американский опыт в советских условиях никак не хотел работать. Стройка была коммунистической, народно-хозяйственной и контролировалась сразу двумя ЦК: КП Казахстана и КПСС, да еще двумя Совминами - республиканским и союзным.

Энергичный, волевой и нахрапистый Коркин метался на штабах вдоль стены, плотно увешанной сетевыми графиками и никак не мог понять: “Или дверь не та, или ключ не тот?”.

А как же могло быть иначе, если на эту “стройку коммунизма” были согнаны рабочие и инженерно-технические работники со всей страны. Местные организации были не в состоянии потянуть большие объемы, да и специалистов явно не доставало. Общежития, где были размещены приезжие, являли собой очаги пьянства и криминала. Давно известно, что ни один из руководителей трезвого трудолюбивого рабочего чужому дяде не отдаст: он ему самому нужен.

Ясно, что дело было не в сетевых графиках, а в тех, кто мог бы обеспечить исполнение этих графиков - грамотно, четко и добронравно.

В своей работе “Плановая система в ретроспективе” профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Ю. Ольсевич и профессор Хьюстонского университета (США) П. Грегори  называют резервы плановой системы квадратурой круга.

“... официальная оценка общих масштабов, доступных для использования “резервов”, вероятно, была приведена министром финансов А. Зверевым в статье “Внутренние резервы - на службу семилетке”. Согласно семилетнему плану на 1959 - 1965 гг. общий объем  капитальных вложений должен был составить 2 триллиона рублей. Из них примерно половину, т.е. 1 трлн., по оценке Зверева, собирались получить за счет мобилизации “резервов”. Эти дополнительные накопления предусматривалось получить за счет снижения издержек производства (путем улучшения использования сырья, материалов, топлива и др.), сокращения больших объемов незавершенного строительства, уменьшения запасов неустановленного оборудования и т.п.” (“Правда” 24 января 1959г.).

Данная оценка означала косвенное признание того, что в плановом хозяйстве ежегодно терялось от бесхозяйственности примерно 140 миллиардов рублей. Учитывая тогдашний уровень цен на товары производственного назначения, можно считать эту сумму в рублях сопоставимой с аналогичной суммой в долларах.

Какие могут быть комментарии, если потери составляли два бюджета России на 2003 год!

Вот цена, которую платил российский народ за свое “светлое будущее”. И только маразматический лидер КПСС с маниакальным упорством шамкал с трибуны Дворца Съездов: “Экономика должна быть экономной!”. Резкое падение темпов добычи и неблагоприятная конъюнктура цен на основу экспортного потенциала СССР - нефть - заставили руководство страны в очередной раз обратиться к опыту НЭПа и косыгинской реформе 60-х годов.

Основными шагами в экономике пришедшего в марте 1985 года М.С. Горбачева был Закон СССР от 30 июня 1987 года “О государственном предприятии (объединении)”.

Сущностью Закона было то, что хозрасчетный доход  коллектива являлся источником производственного и социального развития предприятия, оплаты труда, и находился в распоряжении предприятия, использовался самостоятельно и изъятию не подлежал. Это как бы наиболее демократическая часть закона, приближающая отечественную экономику к рыночной. И тут же следующим разделом Закон резко регламентировал дарованные коллективу предприятия полномочия: “Предприятие с разрешения вышестоящего органа может использовать следующие формы хозяйственного расчета:

?  основанную на нормативном распределении прибыли. Из прибыли производятся расчеты с бюджетом и вышестоящим органом, выплачиваются проценты за кредит. Из оставшейся в распоряжении трудового коллектива прибыли формируются различные фонды.

?  основанную на нормативном распределении дохода, полученного после возмещения из  выручки материальных затрат. Из дохода  производятся расчеты с бюджетом и вышестоящими органами, выплачиваются проценты за кредит, после чего образуется хозрасчетный доход коллектива.

?  фонд заработной платы используется  предприятием на оплату труда работников в зависимости от их трудового вклада.

        Для этого был введен КТУ - коэффициент трудового участия.

Именно это произвело эффект разорвавшейся бомбы - как это так? Разве я работаю хуже, чем Петр Иванович? Когда существовала уравниловка и каждый получал “согласно штатному расписанию”, таких вопросов не задавали.

        Выбор предприятий - по какой модели хозрасчета работать (“от прибыли” или “от дохода”) - потребовал огромной работы лабораторий экономического анализа, плановых отделов, финансовых подразделений многих отраслевых институтов. Выпускались горы методических указаний, рекомендаций по вопросам, как организовать коллективный подряд, отчетность по новым требованиям, что такое бригадный подряд, и как применять КТУ, чтобы избежать социальных “потрясений” в коллективе.

        Особо преуспел в этом Институт труда, лаборатории и отделы которого завалили разработками нового закона все регионы страны.

        Как ни старались авторы либерализовать положения Закона, но в любом случае оставалось свойственное социализму понятие “нормативное распределение, а не свободное использование”. Третья по счету попытка ограниченной экономической реформы в рамках прежней социальной системы оказалась неудачной. Экономика страны продолжала падать.

        Через год был принят Закон “О кооперации” (26 мая 1988 года). Этот Закон как бы являлся логическим продолжением Закона “О государственном предприятии (объединении)”. Надо было коренным образом менять концепцию дальнейшего развития экономики.

Об этом задумывался еще Ю.В. Андропов. Возглавляя КГБ, Андропов имел в своем распоряжении мощную информационно-аналитическую базу, представлявшую ему  действительную картину положения дел в различных отраслях  народного хозяйства. Будучи по жизни  сухим прагматиком, он понимал, что страна фактически остановилась  в своем развитии: планово-социалистическая экономика не работает, трудовая дисциплина находится на крайне низком уровне, ура-патриотические лозунги никого не вдохновляют. Общенародный пофигизм растет. Поэтому, став во главе партии и государства, Ю.В. Андропов, в первую очередь, озадачился этими проблемами. Опираясь на небольшое окружение - молодых партийных функционеров, он в 1983 году поручает Долгих, бывшему в то время секретарем ЦК по экономике, Горбачеву и Рыжкову разработку концепции дальнейшего развития экономики страны. Как отметил в одном из своих интервью Н.И. Рыжков, “... Ю. Андропов тогда говорил, что надо определяться, куда нам идти, как идти, и надо еще разобраться, что же мы построили?”

        При разработке концепции вопросы обсуждались не только с директорами предприятий и специалистами, но привлекались и ученые-экономисты: Попов, Богомолов, Азарян, Аганбегян, Ситарян, Абалкин, Гвишиани, Заславская. Локомотивом в разработке Закона о кооперации был академик Владимир Александрович Тихонов. Он представлял общественные структуры и, не будучи зависим от госорганизаций, сумел внести в Закон много либерального и прогрессивного.

        Позднее Владимир Александрович возглавил Союз кооператоров СССР, претворяя в жизнь то, в чем участвовал как разработчик.

        Прежде чем назвать первых энтузиастов нового кооперативного движения, хотелось бы вспомнить тех, кто сумел отважно внедриться в рыночную экономику (в условиях социализма) между НЭПом и горбачевской перестройкой.

        Бывший штурман кораблей полярных конвоев, бывший зэк, осужденный на 8 лет за антисоветскую пропаганду, Вадим Иванович Туманов в 1956 году организовал и возглавил первую в стране старательскую артель с применением землеройной техники по добыче золота на Колыме.

        В 1979 году возглавил артель “Печора”, которая стала широко известна после скандала с Минцветметом. В. Туманов предложил метод золотодобычи, позволяющий увеличить производительность труда в 3-4 раза.         Минцветмет не хотел этого, т.к. на остальных золотодобывающих предприятиях могли “вылезти ослиные уши” бесхозяйственности и непрофессионализма, поощряемые тем же Минцветметом. В мае 1987 года артель “Печора” была прихлопнута министром цветной металлургии Дурасовым по абсолютно формальной причине: неуставная деятельность - строительство дорог. И опять наша российская дремучесть - дураки и дороги!

        Всего Тумановым было организовано, кроме “Печоры”, более 10 артелей, среди которых самые крупные - “Восток”, “Алдан”, “Лена”.

        В 1987 году Туманов организовал в Петрозаводске кооператив “Строитель” по строительству и ремонту дорог. Личность Туманова, энергичного, предприимчивого, бросившего вызов генералам социалистической экономики, да и не только экономики, притягивала к нему людей неординарных, мыслящих, которые не могли вписаться в вялотекущий процесс построения “светлого будущего” в отдельно взятой стране.

        Одним из таких был Марк Вениаминович Масарский - философ, журналист, в 1982 году пришедший к В. Туманову в артель “Печора”. Позднее, в годы горбачевской перестройки, М. Масарский стал одним из пионеров кооперативного движения.

        Затем Масарский возглавлял строительную корпорацию “Волхов”, АО “Российское золото”, международную ассоциацию руководителей предприятий. В настоящее время является Председателем Совета предпринимателей при мэрии и правительстве Москвы, президентом Центра экономической этики.

        Были и такие предприниматели советского периода как Александр Паникин, пренебрегший местом администратора театра им. Ермоловой и организовавший частное дело по изготовлению и продаже декоративных масок, бижутерии и мелкой трикотажной продукции.

        Назвать это предпринимательством, тем более свободным, можно с большой натяжкой, т.к. постоянные “наезды” милиции, различных административных и торговых инспекций грозили привлечением к уголовной ответственности за незаконное занятие коммерцией.

        Закон о кооперации был самым революционным законом в экономике за все годы существования социалистического строя, хотя и предполагался как инструмент  “заполнения зазоров” гибкой экономической системой (выражение принадлежит Н.И. Рыжкову, бывшему тогда первым заместителем Председателя Госплана СССР). Как объясняет сам Николай Иванович в интервью газете “Деловая Москва” (№45, 2000г.), “... я всегда представлял себе нашу экономику как такие булыжники, которые лежат друг на друге - энергетика, черная металлургия, химия, машиностроение, оборонка и т.д., а между ними зазоры, не заполненные ничем”. Хорошенькое объяснение одного из бывшего руководителей Госплана огромной страны:  этакая “зазорная кооперация”. Не интенсивное лечение умирающей социалистической экономики, не введение нормальных товаро-денежных отношений, а “заполнение зазоров” на теле индустриальных монстров. “... мы тогда тщательно изучали наше наследие, В.И. Ленина, новую экономическую политику, нашу социалистическую плановую экономику”.

Конечно, участие в разработке Закона известных ученых, сторонников демократических изменений в стране,  позволило сделать Закон о кооперации достаточно либеральным и вполне приемлемым для первых шагов к рыночной экономике.

        Те позитивные изменения, которые начались в стране с приходом на пост Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева, вполне накладывались на начавшиеся экономические реформы.

        Несмотря на то, что Закон, в основном, предусматривал кооперацию в производственной сфере и сфере услуг, желающих попробовать свои силы в этом новом деле оказалось довольно много. Люди, десятилетиями прозябавшие на рутинном производстве на нищенскую зарплату, возжелали не только организовать свое дело, вырваться из цепких лап администрирования и партийной опеки, но и хотя бы поправить свое убогое материальное положение. Никто (кроме тех, кто хлебнул глоток деловой свободы при социализме) еще толком не знал, что принесет ему новая ипостась, но сама возможность освободиться, наконец-то, от производственного коммунистического рабства и воочию насладиться результатами своего труда постоянно увеличивала число энтузиастов.

        Буквально из ничего начали возникать предприятия, что-то производящие. И не лишь бы что-то, а именно то, чего так перманентно не хватало при социализме. Особенно развернулись сфера услуг, малые формы общественного питания, производство хозяйственных товаров, так необходимых населению.

        А когда Федоров открыл первое кооперативное кафе на Кропоткинской, а Артем Тарасов заплатил 90 тысяч рублей партийных взносов за месяц, то отечественные конкистадоры от кооперации окончательно поняли: дело стоящее, надо работать. А так как партия, одобрив выход Закона сказала: “Надо!”, то комсомол тут же ответил: “Есть!” и начал срочно создавать центры НТТМ, занимавшиеся научно-техническими разработками. В Москве эту работу возглавил И. Орджоникидже совместно с Юрием Михайловичем Лужковым, который в это время руководил плодо-овощным хозяйством Москвы и активно включился в новое кооперативное движение.

Какова же социальная база для нового Закона существовала в стране в тот период?

        Кроме людей среднего возраста, прикоснувшихся к собственному делу еще в советское время (так называемые цеховики), появился большой слой научной и технической интеллигенции, пожелавшей активно включиться в кооперативное движение. Часть народа пришла из советской потребительской кооперации, недовольная косностью и заформализованностью последней.

        Явно положительным фактором было  то обстоятельство, что, как правило, все, кто захотел попробовать себя в “свободном полете”, были людьми грамотными, имевшими высшее или средне-техническое образование. Много было кандидатов наук и даже докторов.

        Конечно, это не были выходцы из крепостных крестьян, провинциальных мещан, пришедших в коммерцию для прокормления себя и своих близких, как это было 200 лет тому назад. Это был народ в основе своей квалифицированный (каждый в своей области), в определенной степени культурный, но “социально несовершеннолетний” по отношению к вопросам собственности. (Выражение “социально несовершеннолетние” было введено в оборот Антоном Ивановичем Деникиным. Сын офицера - дворянина, внук крепостного, блестящий военноначальник, возглавлявший Белое Движение в России. Говоря о причинах поражения этого Движения, поделил население Российской Империи на социально зрелых и социально несовершеннолетних. Одной из основных причин поражения, по его мнению, было то, что социально несовершеннолетних оказалось в стране гораздо больше). А так как Закон предусматривал наличие кооперативной собственности, сиречь - частной, то и отношение к ней должно было быть адекватным. А иначе и не могло быть, т.к. отношение к собственности в советское время было однозначным: государственная, колхозно-кооперативная и личная.

        Так вот мы о личной. Во всем мире (капиталистическом) самым прозрачным первоначальным капиталом для человека, решившего начать свое дело или продолжить дело своих предков, является наследство.

        Каким может быть наследство? “Заводы, газеты, пароходы”, счета в банках, ценные бумаги, частные коллекции произведений искусств, все личное движимое и недвижимое имущество, вплоть до островов в Тихом и Индийском океанах.

        Может быть, создавался этот капитал, мягко говоря, не совсем этичными способами, но за столетия вполне “отмылся” и стал легальным. Поэтому все вопросы - к Моргану, Дюпону, Ротшильду, Круппу, а не к их потомкам. Сегодня все просто: заплати налог на наследство (кстати, совсем не маленький), вступай в права и начинай работать.

        В Голландии, в маленьком городке Винтершвейк, живет семья фермера Кайпера Августа. Они имеют в своей собственности 13,5 га земли. В хозяйстве 20 дойных коров, 20 телок, 20 телят, 50 поросят, 400 кроликов, 500 кур.

        И со всем этим управляются хозяин, его жена и 35-летний сын!

        У них - 2 трактора (причем один - старенький “Форд” 20-х годов), комбайн и 3 автомобиля. Кроме этого имеется выездная породистая лошадь, которой Август очень гордится, участвуя в ежегодном собрании фермеров его округа.

        Жена работает на компьютере, ее задача - обеспечить сбыт и необходимые поставки. Мужчины заняты хозяйством. Но самое удивительное то, что род Кайперов владеет этой фермой более 400 лет! Она переходит по наследству из поколения в поколение. И вот эти самые Кайперы и есть основная опора Голландского гражданского общества, гарантия его экономического благополучия, хранители демократических и народных традиций.

 

* * *

В Советском Союзе ничего подобного не было и быть не могло. Если у кого и оставались бабушкины серебряные ложки, то и стоили они три копейки в базарный день. А если кто-то и припрятал золотой крестик с бриллиантами, то это было уже целое состояние, но бесполезное, т.к. все изделия из драгметаллов невозможно было продать по ценам мировых каталогов, а только сдать в скупку по цене лома.

        Получить в наследство от предков можно было только стариковское барахло да частный дом - развалюху в деревне, да и то в нем надо было прописаться. Социализм не признавал институт наследования ни  с экономической точки зрения, ни с нравственной. В тех странах, где законы о наследовании неукоснительно соблюдаются, частные финансовые и материальные накопления являются неотъемлемой  составной частью национального капитала, активно участвуют в финансовом обороте (купля, продажа, заклад и т.п.) и выполняют роль резервных и стабилизационных фондов на различных этапах функционирования национальной экономики.

        Кроме экономической выгоды для государства наличие у населения наследственных накоплений является и существенным нравственным фактором. Если потомок, получивший наследство, не повел себя как рантье и не промотал его по кабакам и казино (что бывало в старой России, хотя и не очень часто), то унаследованный капитал открывает большие возможности не только для создания своего дела, но и утверждения себя как личности, позволяет свободно выбирать себе профессию и такой род деятельности, где бы проявились все таланты и способности, чем бы принесли большую пользу и себе, и обществу в целом.

        Люди, владеющие наследством, освободили бы государство от многих забот: бесплатного обучения, бесплатного обеспечения жильем, бесплатного медицинского обслуживания, пенсионного обеспечения; да еще помогли бы справиться со многими социальными проблемами, жертвуя из своих капиталов через различные благотворительные фонды. По данным Вице-президента Российской Академии наук академика Н.А. Платэ, государство тратит на подготовку ученого порядка 300 тысяч долларов США. Если 1000 наследников примут на себя затраты на свою подготовку, то освободят государство от расходов на сумму в 300 миллионов долларов. Поди плохо? Каждый такой наследник мог бы, не таясь, заявить: “ у меня все прозрачно, все законно; я и моя семья живем на собственные средства, заработанные для нас нашими предками.” И не надо было бы тогда Власти гонять богатых по офшорным коридорам, где бы они “мучительно глотали пыль”.

        Еще летом 1997 года Общество купцов и промышленников России в открытом письме Президенту Б.Н. Ельцину предложило провести экономическую реабилитацию среди тех, кто “увел” свои капиталы в зарубежные банки. Но вместо конструктивного рассмотрения важного для экономики страны вопроса через некоторое время ряд высших чиновников и политических деятелей (Ю. Скуратов, Г. Явлинский, В. Жириновский и др.), да и сам Президент, стали озвучивать в СМИ эту идею, как будто бы им самим вдруг пришло это в голову.

        После выхода в свет закона о кооперативах вопрос о первоначальном капитале встал очень остро. Где взять деньги, чтобы начать свое дело?

        Если такие предприниматели (еще с советских времен) как А. Паникин, О. Гарцев, И. Кивилиди и многие другие использовали собственные накопления для открытия своего дела, то были и другие “пионеры кооперации”, приближенные к ресурсам (материальным и административным), ставшие впоследствии “уполномоченными предпринимателями”, что открыло им дорогу в олигархи. Так зарождался теневой капитал через продажу металла, вооружения, электроники. Тарасовский “Исток”, “АНТ” и подобные им “конторы” компрометировали саму идею кооперативного движения в стране.

        В конце 1989 года группа директоров московских и подмосковных промышленных предприятий, внедривших на своих заводах коллективный подряд (в соответствии с Законом о социалистическом предприятии (объединении)), предложили Правительству создать механизм перехода к рыночной экономике в стране. В основном это были предприятия промстройматериалов и строительного комплекса. Опыт работы на хозрасчете привел их к мысли о коллективной собственности на средства производства и все имущество, принадлежащее предприятию. Группу этих директоров возглавил депутат Верховного Совета СССР Михаил Бочаров (в недавнем прошлом директор Бутовского кирпичного завода), в состав группы входили: Б. Махаринов (Хлюпинский “Стройполимер”), В. Макаров (“Красный строитель”).

        Была выбрана организационно-юридическая форма предприятия - народный концерн “Бутэк”, разработано “Положение о концерне “Бутэк” и передано в экономическую комиссию при Правительстве СССР, возглавляемую академиком Л.И. Абалкиным. В комиссию входили Красавченко, Шумейко, Субботин. После внесения ряда поправок Положение комиссией было одобрено и утверждено Председателем Совета Министров СССР Н.И. Рыжковым. В Положении имелось несколько принципиально новых концепций перехода к рыночной экономике. Вступив в концерн, предприятие получало статус - “Предприятие  народного концерна Бутэк”. Коллектив получал право осуществить выкуп основных фондов и имущества и стать предприятием коллективной собственности. Минфином СССР была разработана инструкция по выкупу. Самое активное участие принимала в этом Б. Златкис (сегодня зам. министра финансов РФ). Все это было в отсутствии Закона о собственности (принят в июне 1992г.) и рынка ценных бумаг. Предприятие, вступившее в концерн, попадало под совершенно новую систему налогообложения: после получения дохода фирма рассчитывалась по материальным затратам и, получив прибыль, распределяла ее по фондам. На фонд развития производства был установлен налог 8 % , а на фонд материального поощрения - 17 %. Таким образом законодатель, устанавливая преференцию на фонд развития, поощрял коллектив вкладывать в него большую долю прибыли, находящейся в его распоряжении.

Такая система налогообложения предоставлялась предприятию на один год для укрепления его позиций на рынке. После года льготного налогообложения  коллектив переходил на государственную систему уплаты налогов.

Возможность произвести выкуп и стать предприятием коллективной собственности, а также хотя бы один год поработать на льготных налогах привлекла в концерн многие государственные предприятия, кооперативы, МНТМ.

Кондитерские фабрики, строительные организации, текстильные производства, проектные институты и конторы, предприятия бытового обслуживания населения - вот неполный перечень госструктур, пожелавших встать на путь рыночной экономики.

Президентом концерна стал Бочаров Михаил Александрович - депутат Верховного Совета СССР, Председатель Высшего Экономического Совета в хасбулатовском ВС. Генеральным директором был назначен Ермолаев Виктор Александрович - один из руководящих работников института труда. Директорат состоял из бывших ответственных работников различных министерств. За три года существования концерн “Бутэк” себя исчерпал. Было много амбиций, непонимания необходимости изменения своих функций с появлением новых законов, постановлений. Сказалось и то, что в 1991 году закончилась преференция концерну по налоговым льготам. За время своего существования в концерн вступило свыше 500 предприятий. Семьдесят два предприятия сумели выкупить свои основные фонды и имущество и стать предприятиями коллективной собственности. Это были Ивановская и Рыбинская кондитерские фабрики, “Мосметаллооптторг”, самарское швейное объединение “Звезда”, ряд строительных и проектных организаций.

Это был первый опыт выкупа предприятий своими коллективами.

Ради справедливости следует сказать, что ожидаемого полностью положительного результата это не принесло. Все это попахивало пресловутой общенародной собственностью. Руководство осталось прежним, с устойчивым советским менталитетом. Да еще вдобавок обязательства по возврату кредита, который брали на выкуп под гарантию основных фондов. Денег на модернизацию производства не было. Сказка оказалась былью, причем не самой радужной.

С появлением Закона о собственности и прекращением льготного налогообложения концерн “Бутэк” оказался просто ненужным.

К тому же стало создаваться много общественных структур, сделавших своей главной задачей защиту предпринимательства (малого, среднего и крупного): Российский союз промышленников и предпринимателей (А. Вольский, 1992г.), Общество купцов и промышленников России (О. Гарцев, 1992г.), Российская ассоциация развития малого предпринимательства (А. Иоффе, 1994г.), Союз объединенных кооперативов (В. Тихонов, 1989г.). Делала попытки объединить предпринимателей в регионах и Торгово-промышленная палата России (С. Смирнов).

В 1993 году при Правительстве Москвы был образован Департамент развития и поддержки малого предпринимательства, директором Департамента был назначен Е.В. Егоров.

В 1995 году был образован Государственный комитет РФ по поддержке и развитию малого предпринимательства. Комитет возглавил В.А. Прохоров. В 1997 году его сменила И.М. Хакамада. В конце 1998 годакомитет был упразднен и его функции были переданы вновь образованному Министерству по антимонопольной политике и поддержке малого предпринимательства. Как Комитет, так и впоследствии Министерство, имели своих представителей в регионах при администрации областей России. Это было “око Государево” за предпринимательскими структурами, т.к. предоставить им возможность самим рулить в собственном бизнесе, ну, такое может быть где угодно, но только не в России! Эта, по мнению Власти, стройная система, еще больше заформализовала отношения Власти и предпринимательства, установив на его пути множество барьеров и “противотанковых рогаток”.

        При Комитете был создан “Фонд поддержки малого и среднего предпринимательства”. Фонд предполагалось  наполнять за счет средств, вырученных Госкомимуществом от продажи приватизируемых предприятий (определенный процент). Но, как говорится, благими намерениями устлана дорога в ад. Ничего путного из этой затеи не получилось, и денег малым и средним предприятиям на свою поддержку не досталось. Сегодняшние склоки заменившего Комитет Министерства с различными ведомствами никакого отношения к предпринимательству не имеют.

 

* * *

        Следующим этапом экономических преобразований в стране стала т.н. “ваучеризация”. Комментировать это событие нет необходимости, т.к. много нормативной и ненормативной лексики было употреблено различными СМИ, в различное время по поводу этого явления. Вчерашний советский народ, услышав про ваучеры, проиграл в своем воображении не только возможность получить по две “Волги” на ваучер, как обещал А. Чубайс, но и кусочек нефтяных и газовых богатств, которые, как известно, принадлежат по праву всему народу, населяющему данную территорию. Народ не смог понять одного: запущена мощная стиральная машина для отмывания денег - наступила первая стадия формирования первоначального капитала для предпринимателей по “дикой схеме”.

        Сегодняшняя жизнь российского делового мира напоминает строительство Вавилонской  башни. Большинство населения бросилось в коммерцию.

        Причем люди не оценивают критически свои способности, а “априори” залезают в долги и, разрушая привычный уклад жизни, с головой окунаются в незнакомые им законы брокерства, дилерства, банковских или иных кредитов, регистрационных процессов и отношений с налоговыми органами. Обыватель забывает о том, что человек стоит столько сколько стоит - минус его амбиции.

        И мирный профессор или доцент, всю свою сознательную жизнь читавший  лекции в ВУЗе, вялый и безынициативный, вдруг начинает организовывать какой-нибудь фонд или частную гимназию, а то и вовсе чем-либо торговать или влезает в посредническую деятельность, привлекая к себе внимание криминальных структур с которыми он даже не имеет понятия, как разговаривать, потому что у него по словам  И. Бабеля “на носу очки, а в душе осень”.

        Да разве можно было себе представить, чтобы Федор Алексеевич Гучков, крепостной помещицы Белавиной из деревни Скрыпово Калужской губернии, основатель рода Гучковых, получив университетское образование, пошел бы в текстильное дело делать себе карьеру купца и фабриканта. В истории российского предпринимательства процесс шел с “точностью наоборот”: сыновья и внуки людей, заработавших “отличное состояние”, получали на это состояние отличное образование и уходили в науку, искусство, образование и медицину. Так было у Алексеевых, Прохоровых, Елисеевых, Зиминых, Абрикосовых, Рябушинских и многих других. С одной стороны, “это как-бы хорошо, что сейчас нам плохо”: постепенно произойдет естественный отбор, в предпринимательстве останутся наиболее талантливые “в области коммерции”, бесталанная профессура вернется на свои кафедры заниматься привычным для нее делом, режиссеры займутся театром и кино, работники культуры вернутся в клубы, где дело без них крайне запущено, и жизнь потечет своим чередом.

        Все должно подчиняться логике, здравому смыслу и целесообразности, ибо отступление от этих понятий ведет к социальным катаклизмам, экономическим кризисам и моральному разрушению этноса.

        Раньше Человек старался поставить свое дело с единственной целью: прокормить себя, свою семью. Постепенно семья росла, росло и дело (при наличии талантов к этому у хозяина), деньги зарабатывались не одним поколением, дело развивалось десятилетиями, а то и столетиями. Никто из них не ставил своей целью моментальное обогащение. Да это было и невозможно, если человек вел свое дело честно, не пренебрегая нравственными устоями и корпоративной солидарностью.

        “Моментальные состояния” крайне опасны, как для общества, так и для самих обладателей этих состояний. Прежде всего исчезает социальная составляющая, т.к. деньги уводятся в тень и они не могут работать в общественном секторе.

        Во-вторых, на эти капиталы есть много претендентов, т.к. схема их добывания бывает крайне сложной и многоступенчатой, начинаются “заказы” отдельных “честных предпринимателей” и рассчитывать как Государству, так и простым гражданам на эти состояния не приходится. В лучшем случае капиталы будут размещены в офшорных зонах и оздоровлять экономику любых стран, кроме той, где они были украдены.

        Стараясь скрыться от представителей власти в равной мере как и от криминальных структур, “новые предприниматели” начали убегать за рубеж, покупать там недвижимость, рассовывать детей по Сорбоннам и Оксфордам, а самим довольствоваться ролью кукловодов, умудряясь кое-как руководить оставленными в стране капиталами.

        Олег Васильевич Волков - ум и совесть советских репрессированных - вспоминал о том, как в 1917 его отец, директор правления Русско-Балтийского завода, сопротивляясь уговорам банкира Шклявера (одного из руководителей Русско-Английского банка) перевести свои капиталы в Англию и отправить детей в Сорбонну или Оксфорд, говорил: “Как это переводить деньги иностранным банкам? Государственный долг России и без того огромен, - убеждал он меня с братом, приступившим к нему с просьбой отправить нас учиться в Англию. - Мы русские или нет? Недалек конец войны. И тогда сам устроится порядок. Даже смешным покажется, что из-за каких-то демагогов, вроде Троцкого и Ленина, мы поддались панике. Все эти агитаторы и понятия не имеют о России! Жили себе за границей, высасывая из пальца теории, а русского народа и в глаза не видели. Да и все их схемы еще Достоевский развенчал... Ах, Боже мой, если бы были чуть более образованными! Тогда понимали бы, как опасна для народа эта социальная демагогия... (помните Деникинское - социально несовершеннолетние”) . Ну что они могут дать России? Гражданскую междоусобицу, анархию, тиранию и реки крови... А в результате тот же мужик будет расплачиваться за все эксперименты... Нет, нет, нельзя удирать, нельзя допустить, чтобы авантюристы обманули народ”.

        Оправдывая данную цитату, необходимо отметить, что это позиция истинного социал-демократа.

 

* * *

        К сожалению, в начале XX века в России еще неокрепшие ростки идей социал-демократии были узурпированы и извращены руководителями большевиков и их идеологами.

        Политическая мешанина из большевиков-ортодоксов, социалистов-революционеров и остатков легальных марксистов (сторонников Г.В. Плеханова) призывала “все отнять и поделить!”.

        Фактически это был призыв “к топору”. Конституционные демократы, октябристы и прогрессивисты не призывали “отнимать и делить” и поэтому имели поддержку в среде интеллигенции и делового мира.

        Основные массы населения городского и сельского клевали на эти демагогические лозунги, т.к. военное время подорвало и без того их небогатое материальное существование, а мысли о том, что их обирают и объедают, вполне солидаризовались с этими лозунгами и посулами.

        И еще извечная ущербность русского менталитета: “Самое большое счастье, когда у соседа корова сдохла” никогда не давала покоя душе, а всегда стимулировала поиски врагов, повинных в плохой жизни народа, ставя сакраментальные вопросы “Кто виноват?” и ”Что делать?”. И вот тогда “социально несовершеннолетние” выбрали то, что выбрали. И получили то, что получили!

        Даже сегодня, когда страна освободилась от коммунистического раздолбайства (вариант российского применения на практике учения К. Маркса) и снова продолжает входить в капиталистические отношения, вчерашние “социально несовершеннолетние” никак не могут, используя прошлый опыт, правильно определиться в своем выборе.

        Рабочие многих предприятий, прошедших разгосударствление и превратившихся в акционерные общества, получив свою долю акций и став совладельцами, поддались на уговоры и посулы  скупщиков ценных бумаг и продали их. Сегодня они требуют от государства вновь “национализировать” их предприятия. Что это? Социальный инфантилизм или опять надежда на русский “авось”. Выходит, что история ничему не учит тех, кто ее не хочет учить!

 

* * *

        Тяжелое наследство досталось молодой российской демократии. Не менее тяжелое наследство достанется и молодой российской социал-демократии, когда в результате парламентской борьбы и интегрирования в западноевропейскую социал-демократическую систему она возложит на себя тяжелый груз управления страной.

        А то, что другого цивилизованного выхода у России нет, становится ясно уже сегодня. Правда, есть и другой выход: такой же трагичный, как в 1917 году. Это “русский национал-социализм”. Хотя большой разницы между германским национал-социализмом 30-х годов прошлого столетия и сталинской тиранией в России, как показывают исторические исследования и опубликованные архивные документы последних лет не видно.

        Но сегодня начинается симбиоз этих явлений, и вожди политических партий и общественно-политических движений радикального направления, обобщая опыт Гитлера и Сталина, пытаются создать идеологию “нового русского национал-социализма”, основанного на ярой ненависти к другим народам и конфессиям.

        Нам кажется, что в большинстве своем эти люди, использующие не столько идеи, сколько фашистскую символику, никогда по-серьезному не изучали ни “Доктрину фашизма” Бенито Муссолини, ни “Майн Кампф” Адольфа Гитлера, ни тем более утерянную рукопись К.В.  Родзаевского “Государство Российской Нации”, а также “План строительства Великой фашисткой России”, принятый на III съезде Всероссийской фашисткой партии в г. Харбине. Фашизм возникает как политическое движение против “чего-либо”: в Италии это была альтернатива слабой королевской власти, не способной бороться с левым движением, в Германии - как протест против национального унижения после Версальского договора и боязни набирающей силы социал-демократии. Идеи российского фашизма, оформившиеся в движение (как определенная организация), развивались в противовес социалистическим (коммунистическим) и либеральным идеям, приведшим в конечном итоге к Октябрьскому перевороту в России.

        Теория русского фашизма разрабатывалась А.Н. Покровским, Б.С. Румянцевым, позднее К.В. Родзаевским и уходила корнями в славянофильство. Мечты идеологов русского фашизма были красивыми: “о государстве, основанном на православной вере и социальной справедливости”. В эпоху зарождения и развития русского фашистского движения (20-30 гг. XX века) термин “фашизм” для российских эмигрантов значил лишь одно  - “способ освобождения России от коммунизма”. И уж совсем не могли маньчжурские фашисты предположить, что в скором будущем для их соотечественников слово “фашизм” будет стоять в одном ряду со словами “война”, “голод”, “смерть”. То же самое произошло и с другой “красивой” идеей - коммунистической. Думали ли русские социал-демократы, легальные марксисты, плехановцы, мартовцы, что идеи социальной справедливости превратятся в  лагеря и тюрьмы, в террор против своего народа.

        Почему же такие известные личности как Л. Фейхтвангер, Л. Арагон, Анри Барбюс, Пабло Нерудо и другие, приезжая в Россию и затем публикуя свои впечатления, фактически захлебывались от восторга, вводя в заблуждение западную общественность. Что это? Кабинетная ограниченность писателей-затворников или желание увидеть выборочно то, что они хотели бы увидеть? Начал же петь дифирамбы революции Д. Рид в своей книге “10 дней, которые потрясли мир”. Более или менее ясно с Б. Савинковым, который после обработки в ОГПУ написал свое знаменитое обращение к соотечественникам за рубежом, а затем выпал (или его “выпали”) из окна кабинета следователя во внутренний двор на Лубянке.

        Но ведь ни Уэллса, ни Фейхтвангера никто не пытал, им не угрожали и не брали в заложники их родственников. Почему же они представили миру В. Ульянова (Ленина) и И. Джугашвили (Сталина), как новых мыслителей и “кремлевских мечтателей”?

        Почему Сикейрос бросился помогать Сталину в убийстве Л. Троцкого, а боевой офицер деникинской армии С. Эфрон вызвался добровольно помогать НКВД, выдавая своих товарищей по эмиграции?

        Был ли это порыв души или пересмотр своих убеждений, а может быть давление со стороны НКВД, сегодня нам остается только гадать.

        Только Г. Уэллс - английский писатель-фантаст увидел Россию такой, какой она и была в 20-х годах, - “Россией во мгле”.

        Стремление советских лидеров привлечь к себе сторонников коммунистических идей из развитых стран Европы, объединив их в III Интернационал, по-существу закончилось ничем. В Коминтерне, руководство которого уютно разместилось в лучших гостиницах Москвы, царили разброд и шатание. Большая часть сил уходила на борьбу с так называемым “социал-демократизмом”, с “реакционной” верхушкой II Интернационала и его партией, с анархо-синдикалистами и другими враждебными марксизму группировками и течениями. Коминтерн просуществовал с 1919 по 1943 год. Формальной причиной его роспуска стало то, что в условиях войны с Гитлером руководить международным коммунистическим движением стало невозможно, и появилась новая задача: сплочение не международного рабочего движения на базе марксистской идеологии, а всего “прогрессивного человечества” в борьбе против фашизма.

        В период своего существования Коминтерн активно занимался разведывательной работой и являлся как бы филиалом, как разведки ОГПУ, НКВД, а также и Разведупра Красной Армии.

        Из его сотрудников черпали кадры обе эти организации, эти люди фактически не нуждались в подготовке их для разведывательной работы: знание языков, фанатическая преданность  коммунистической идее. У спецслужб оставалась единственная забота по натурализации этих агентов в стране пребывания. Многие из них стали профессионалами и вошли в историю русской разведки советского периода.

        Если при В. Ленине перед Коминтерном ставилась задача создания в западных странах крупных марксистских партий, то И. Сталин стал использовать эту организацию в виде пугала, постоянно натравливая ее то на троцкоистско-бухаринскую оппозицию, то на Каменева с Зиновьевым. Превращенная Сталиным западно-европейская социал-демократия в социал-фашизм постоянно ощущала нападки Коминтерна. Раскол социал-демократического движения на Западе полностью принадлежит И. Сталину и Коминтерну. Гитлер с удовольствием  наблюдал за этими процессами, помогавшими ему расправляться с ослабленными партиями, потерявшими влияние в рабочей среде.

        Восстановление социал-демократии в Европе началось после окончания Второй мировой войны. Все страны, не входящие в сферу интересов Советского Союза, разобравшись со своими коллаброционистами, очистив парламенты и исполнительные органы от профашистов, приступили к строительству своих государственных органов на демократической основе.

        Помощь Соединенных Штатов Америки в виде плана Маршалла ускорила этот процесс. Щедро инвестируемая промышленность быстро восстанавливалась, наладилась торговля, ожила наука. Капиталистический способ производства привлек всю активную часть населения к созданию национального продукта, а следовательно - к увеличению национального дохода и наращиванию национального капитала. Это, в свою очередь, позволило улучшить социальный климат и дало возможность создавать серьезные социальные программы для тех слоев населения, которые не могли участвовать в предпринимательском процессе созидания.

        Как бы ни были серьезны потери среди населения в этих странах, генетический фонд нации был сохранен, также был сохранен уклад жизни и хозяйственные связи между деловыми людьми. А главное, не были разрушены национальные традиции и культура. Оккупация (полная или частичная) этих стран ярко показала населению, что несет с собой фашизм и каковы преимущества демократического правления. После этого альтернативы выбора у населения западно-европейских стран не стало.

        В том числе и у Германии (западный сектор). Когда простой народ узнал о концентрационных лагерях, о зверствах зондер-команд (правда, с активным участием коренного населения) на оккупированных территориях, когда на Нюрнбергском суде были представлены фактические доказательства совершенных преступлений, к национал-социалистскому прошлому никто не захотел возвращаться.

        Мощный блок законов, принятый в период правления канцлера ФРГ Аденауэра, запрещавший национал-социализм не только как политическую партию, но и как идеологию, помог немецкому народу покаяться перед другими народами, восстановить свое государство на демократических принципах и доказать всему миру, что Германия в действительности одна из стран  носителей великой Европейской культуры.

 

* * *

        Конечно интересно как будут протекать подобные процессы в нашей стране? Если посмотреть на те 10-12 лет, в течение которых Россия пытается создавать социально справедливое демократическое общество, то вслед за поэтом можно воскликнуть: “Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок!” Ради объективности необходимо отметить: сделано много! Стоило аппарату ЦК КПСС уйти со Старой площади, как в магазинах стали появляться продукты питания, на рынках и в пешеходных переходах какой-то ширпотреб, население окунулось в блошиную торговлю - вынося на продажу из дома то, что не считало предметами первой необходимости. Начался период общенародной коммерциализации. Мы сразу же захотели, чтобы у нас было бы все, как у них - в Америке, Германии, Франции, Италии.

        Улицы городов заполнили иномарки, появились ксероксы, факсы, автоответчики, позднее - мобильные телефоны. В российской лексике замелькали слова - евроремонт, стеклопакеты, коттедж.  В необъятных количествах потекли из Греции и Турции норковые шубы, обыденными  стали слова - Версаче, Карден, Нина Риче. Ну прямо Монмарт, Елисейские поля!

        В тесных “хрущевках”, а то и коммуналках появились ротвейлеры и бультерьеры, заменившие болонок, пуделей, дворняжек легко съедающие половину хозяйского бюджета и пугающие робких прохожих на тесных московских улочках.

        Хотим, как у них! И баста! Что, мы не заслужили? Да конечно, не заслужили, надо поработать как они без запоев, перекуров и коридорных бесед в рабочее время. И научиться их способности к самоограничению, дисциплине, умению брать на себя ответственность за свою семью, за государство, за свои национальные интересы.

Нужно самим, прежде всего, ответственно участвовать в построении демократического государства, раз уж выпал такой счастливый шанс: строить мирным путем, без гражданской войны, без интервенции иностранных государств, без гулагов и психушек. А то подходим к серьезным вопросам так себе, “шаляй-валяй” - не участвуем в выборах, голосуем за кого попало, демонстрируя свой “пофигизм”, гордимся тем, что проголосовали “против всех”, а потом, захлебываясь в ненормативной лексике, ругаем всех - депутатов, правительство, губернаторов, мэров. Да разве можно так долго ходить в “социально-несовершеннолетних”? Неужели нам не понятно, что только от нас зависит, какая у нас будет страна и на каком месте мы будем находиться в мировом сообществе?

        Создается фирма, имеется какой-никакой первоначальный капитал, зарегистрирован устав, получено свидетельство и необходимые лицензии, взято в аренду помещение, подобран персонал. Казалось бы, есть все условия для нормальной работы организации, но... закупается дорогущая офисная мебель, дорогущая оргтехника, вплоть до машины по резке бумаг (хотя и бумаг то еще нет), дорогущий автотранспорт, жалюзи на окна, аппарат с экологически чистой (ой ли?) питьевой водой, двухкиловаттные чайники и кофеварки объемом на ведро воды. Офис оборудуется видеокамерами, и нанимается крутая охрана! Вот теперь по-настоящему можно работать! Но вдруг обнаруживается, что денег нет, а все имеющиеся проекты и “бизнес-планы” смогут дать отдачу не ранее, чем через год-два. Все выпущено в свисток, и нужно “делать ноги”, пока кредиторы не наехали на джипах “Чероки” и не лишили последней квартиры, а то и жизни.

        Вслед за коммерсантами начали “нагонять жиры” и государственные учреждения.

        Та же мебель, оргтехника, автотранспорт, те же чайники с кофеварками, видеотехника, охрана. Это вам не какие-то бабушки и дедушки из ВОХРа, а крепкие молодцы, зубодробильные исполнители со лбом 16х18, которые могли бы украсить какую-нибудь сельскохозяйственную ферму или прокатный цех металлургического завода. И все это за счет бюджета!

        Ну, в первом случае - горе-коммерсант, не умеющий считать, но зато хорошо разбирающийся в эстетике интерьеров, а во втором - это уже государственный бюджет, а это святое (во всяком случае, так должно быть!). А где Государево Око? Где КРУ Минфина, где Счетная Палата, Контрольное Управление Президента РФ, службы внутренней безопасности, где финансовая разведка и где, в конце-концов, сами министры, их замы и помы, на глазах которых все это происходит? И целесообразно ли это, когда компьютеры используют (в большинстве своем), как печатную машинку “Ундервуд”, а охрана стережет не государственные тайны или хранилища Центробанка, а всю эту оргтехнику и офисную мебель!

        Что, все это дало нам возможность раскрутить промышленность в условиях капиталистического производства, повысить производительность труда, создать национальный капитал, по нормальному обеспечив стариков, инвалидов и беспризорных детей?

        Разве мы уже достигли уровня развитых капиталистических стран по основным экономическим показателям, что спускаем деньги в унитаз, строя шикарные “президентские” резиденции, губернаторские дома приемов, элитные зоны отдыха и пансионаты. Господа русские фабриканты, банкиры и биржевики вместе с русским правительством и обычными конторскими счетами сумели вывести страну в число передовых капиталистических стран мира.

        Мы еще сегодня спорим о том - быть или не быть суворовскому училищу на месте бывшего детского дома Коминтерна в городе Иваново. Нет уже 60 лет Коминтерна, нет уже Коминтерновских воспитанников, но есть другие дети - изгои из Африки, из бывших союзных республик, есть дети из Чечни. В конце концов - дети, и этим все сказано. Строить счастье одних на несчастье других - предприятие крайне сомнительное и малоприятное.

        Что, мало красивейших и удобных мест в центральной полосе России? Шарья, Нея, Мантурово на костромской земле, та же Южа на ивановской. Вновь построенный кадетский корпус в одном из малых городов не только укрепит этот город, но и внесет в его тихую провинциальную жизнь известное оживление.

        Горько слышать, что Уссурийское суворовское училище тихо погибает от недостатка средств! Уже звучит мнение отдельных чиновников и политиков: “А нужно ли нам столько суворовских училищ, если мы переводим армию на контрактную основу?” Не только нужны, а просто необходимы, как воздух! Это воспроизводство новых людей - честных, ответственных, нравственных. На их воспитание необходимо направить лучших офицеров современной армии, а в “дядьки” им давать лучших прапорщиков и сержантов. Министерству Обороны необходимо сделать так, чтобы эта служба считалась одним из почетнейших продвижений по служебной лестнице - не можешь воспитать юнкеров и кадетов, как можно доверить тебе роту, батальон, полк?

        Обществу крайне необходимы выпускники таких училищ. Часть из них продолжит военное образование, часть уйдет “на гражданку” в предпринимательство, на производство, в искусство и принесет с собой такие качества как порядочность, выучка, дисциплинированность, чувство товарищества и долга - все то, чего нам так не хватает для построения гражданского общества.

        Нам нужны честные и порядочные генералы, которые будут постоянно радеть за своих солдат и офицеров, а не строить безразмерные дачи и участвовать в сомнительных коммерческих сделках.

        Как бы удивились командиры Семеновского, Преображенского и других полков, узнав о таких “милых шалостях” нашего генералитета. Ведь они из собственных средств порой выплачивали деньги офицерам и унтер-офицерам своего полка, если военное казначейство задерживало выплату содержания.

        А что касается училищ, то не надо впустую тратить деньги на неоправданные расходы государственным учреждениям, в том числе и Газпрому, РАО ЕЭС, Лукойлу, Дальрыбе и другим государственным и полугосударственным конторам. А правительству и администрации Президента РФ достаточно проявить “политическую волю” в отношении этих “естественных монополий”, и будет новое училище где-нибудь в изумительном красивом месте на Волге или Оке, и Уссурийское училище не пойдет по миру с перевернутой фуражкой.

        Да и крупных частных предпринимателей не грех было бы привлечь к этому благородному делу. До 1917 года ни нефтепромышленники Манташев с Лионозовым, ни рыбопромышленники Демби и Люри не отказали бы в помощи, тем более детям-сиротам. “Сироту пристроить - что храм построить”, - говорили в народе.

        В старые времена не принято было бросать детей, оставшихся без родителей на произвол судьбы. Эти дети забирались в семьи близких и дальних родственников и воспитывались наравне с родными. У дедушки Каширина, владельца крупнейшей красильни в Нижнем Новгороде, была целая орава, которую кормили, поили, одевали и драли розгами по субботам, не обращая внимания на степень провинности или вообще на ее отсутствие. Кто не имел возможности прокормить сироту, тот отдавал его “в люди”, стараясь пристроить к мастеровому человеку, чтобы обучить профессии. Так было с Жуковым, не с чеховским Ванькой, а с будущим маршалом Советского Союза - Георгием Константиновичем; его пристроили к шорнику, отправив из Калуги в Москву, и если бы не служба в армии, I мировая, а затем и революция, Россия могла бы иметь не менее талантливого шорника.

        И уже тех детей, которых некуда было пристроить отдавали в сиротские приюты, созданные богатыми благотворителями (в основном купцами). Оттуда они перемещались в различные ремесленные училища, также создаваемые купеческими обществами на наследные капиталы, завещанные уходящими в мир иной.

        И сиротские дома, и ремесленные училища имели попечительские советы, что гарантировало расходование выделяемых средств строго по назначению. Выпускники этих училищ направлялись на фабрики и заводы, как правило, тех попечителей, которые и давали деньги на содержание указанных заведений. Такая же практика применялась и отдельными фабрикантами.

        Одно из крупнейших технических училищ было у Прохоровых, где воспитанников не только приобщали к профессии, но и духовно развивали (два раза в месяц они посещали театры). Выбрасывать сироту на улицу считалось неотмолимым грехом.

        Сегодняшние дети на вокзалах, в теплотрассах и подвалах - это укор всем нашим казино, президентским резиденциям, шикарным бутикам и шикарным офисам. Неужели это только вопрос В. Матвиенко, Л. Швецовой, А Починка? Или мы ждем нового Феликса Эдмундовича, который бросится яростно бороться с тем, что он сам и породил?

        Это вопрос всего общества, если хотите - национальная идея, которую мы никак не можем сформулировать. Это кризис генерации нации, потеря потомства, которое через 10 лет должно будет взять на себя ответственность за процветание России.

        Экономика - это не абстрактное понятие. Это люди. Экономика - это взаимоотношения людей. И какие люди будут “делать” экономику будущей России, нам не должно быть безразлично. И если не будут приняты самые серьезные меры в этом отношении, то будет работать схема: “Казанский вокзал - Скинхеды - РНЕ или Лимонка”. И тогда ни о какой социал-демократии не может быть и речи. Нужно искать талантливых людей - воспитателей, способных справляться с беспризорными детьми: этаких Викниксоров (Виктор Николаевич Сорокин) и Косталмеров (Константин Алексеевич Медников) из “Республики Шкид” П. Пантелеева. Вот тогда и будет дело, а не душещипательные разговоры на эту тему.

        Если мы хотим, чтобы было как у них, то нужно сделать так, чтобы не они к нам приезжали усыновлять сирот, а мы к ним!

        То, что мы нашли возможность спонсировать отдельные виды искусств: кино, театр, оперу - это хорошо, появились фонды различных премий - “Ника”, Триумф”, “Созвездие” и другие, где актер может получить до 50-ти тысяч долларов. Нашлись деньги и на “Центр В. Мейерхольда”. Открываются новые театры, снимаются фильмы, и все это деньги, деньги, деньги.

        Порой меценаты анонимны, их имена не известны широкой публике, но все же мы благодарны им за их благотворительную деятельность. Но беспризорные дети - это особая статья. Это укор власти, укор каждому гражданину страны, укор предпринимательскому сообществу. Неужели не найдется какой либо фонд, который возьмет на себя ответственность по реализации этой программы?

        Мы порой слышим: да пусть народ не беспокоится - из бюджета не будет израсходовано ни копейки, запустим схему внебюджетного финансирования!

        Значит, есть люди, которым  известны эти схемы, и значит есть надежда, что деньги на это важное для будущего страны дела можно найти.

        В своем стремлении подражать западно-европейским и американским образцам мы, порой, доходим до абсурда: открываем сверхшикарные и сверхдорогие бутики, непонятно кем посещаемые и непонятно на что существующие, потому что тот товарооборот, который у них существует, никакой ощутимой прибыли дать не может. Нам предлагают приобрести дисконтные карты с какими-то мифическими скидками на очень дорогие товары, нам предлагают членство в элитарных клубах, где членские взносы от 7 тысяч у.е. и выше, совершенно не считаясь с тем, что покупательная способность основной массы населения крайне низка. Страна фактически пауперизирована, за исключением тонкого слоя состоятельных людей. Мы стали шить фрачные и сюртучные пары и отнюдь не для прочтения Нобелевской лекции, а для всяких там презентаций, основная идея которых: “Налил, Выпил, Закусил”. Но весь секрет в том, что фрак надо уметь носить, да и галстук бабочка должен быть не на резинке, его еще надо уметь повязать. Да и спинка у фрака не должна “морщить”.

        Старый еврей Исак Шер - портной из Хабаровска - говорил: “Если спинка морщит, значит, рукава вшиты неправильно”. Сегодня мы не научились правильно вшивать рукава не только  во фрак или сюртук, но и во многих областях нашей жизни “вшивание рукавов” стало непреодолимой проблемой к дальнейшему движению вперед.

        Почему-то большинство законов, которые принимает наша Дума, работает со знаком минус. Нашему парламентаризму пошел уже второй десяток лет, а мы постоянно слышим от правоохранительных органов, что у них нет законов для эффективной борьбы с преступностью, от инстанций, занимающихся миграцией, - нет законов (или желания?) вернуть в Россию 20 миллионов наших сограждан, волею судеб оказавшихся в странах ближнего зарубежья, где они подвергаются дискриминации. Это у “них” - патологическая боязнь и ответственность за своих граждан, попавших в беду в любой части света. Если американскому гражданину грозит опасность он совершенно уверен, что за ним стоит вся мощь его государства - от “Фантома” до авианосца 6-го флота США.

        До сих пор непонятно, что произошло в октябре с.г. в ДК на Дубровке: уничтожение террористов или освобождение заложников?

        В Москве от холода на улице может погибнуть более сотни человек и в прессе подадут это как обычную информацию. Что это - обычный пофигизм со стороны столичной милиции, жителей и чиновников, отвечающих за оказание помощи, пусть пьяному, но живому существу? Или мы просто привыкли к потерям, которые исчислялись миллионами, начиная с 1917 года: войны, голод, лагеря, и какие-то 130 человек для нас значения не имеют?

        У нас и поговорки соответствующие: “В Сибири 1000 км - не расстояние, 100 рублей - не деньги”, а значит и 100 человек - не люди?

        У “них” (в Германии) не только покаялись за прошлые грехи перед своим народом, взяли на учет каждого социальнонеблагополучного, даже наших пенсионеров и инвалидов (участников ВОВ), переехавших туда на ПМЖ, обеспечивают государственными пенсиями и социальными пособиями. Искупая вину перед жителями других стран, бывшим гастарбайтерам выплачивают многотысячную компенсацию за счет федеральных средств. А наши репрессированные граждане и их дети, десятилетиями жившие без родителей, потерявшие здоровье, социально ущемленные нищенской добавкой к пенсии (50 % МРОТ - 92 рубля), даже и не рассчитывают на такой щедрый подарок со стороны родного государства.

        Конечно, наше современное государство стоит на позициях: социальная сфера - по остаточному минимуму, мы не можем обеспечить нормальную жизнь пенсионерам и другим социальным категориям граждан, т.к. у нас не хватает средств на зарплату бюджетникам! Мы не доплачиваем армии, правоохранительным органам! Мы не можем, чтобы пенсионер жил лучше чем чиновник! Такова позиция сегодняшней власти.

        На коронацию Императора Николая II министром двора, графом В.Б. Фредериксом были приглашены все российские генерал-губернаторы. Проезд до Москвы двор оплачивать не стал. Губернаторы должны были добираться на собственный кошт. Сегодня все губернаторы летают в Москву за государственный счет: и с Камчатки, и с Сахалина, и с Дальнего Востока, и из Сибири.

        И не только губернаторы, но вице-губернаторы, их финансисты, советники и другие сотрудники аппарата. Цели? Цели благие - выбить дополнительное бюджетное финансирование, попросить деньги на зарплату врачам, учителям, шахтерам, на керосин летчикам и вертолетчикам (командующий округом попросил посодействовать), чтобы летать не разучились; да и просто напомнить столичным чиновникам, что ты есть, что ты бдишь, что ты день и ночь радеешь за интересы жителей своей губернии.

        И все хотят лететь высшим классом! Это не то, что армавирский купец II гильдии Тарасов, который в Москву по делам ездил III классом с торбозком от жены в дорогу с холодной варенной курицей и варенными в крутую яйцами. Он ведь ездил за свой счет!

 

* * *

        Сегодня любые разговоры, на любом уровне, о том, что в стране нет денег, не имеют под собой никакой почвы. Деньги есть и немалые. Западная Европа давно уже (порядка 150 лет) имеет систему, которая сегодня называется “Райффайзен” - это система народных банков, аккумулирующих на своих счетах средства населения. Этому предшествовала система кредитных кооперативов в которые объединялись мелкие и средние производители с целью самофинансирования.

        Начиная с середины XIX века, подобная система существовала и в России: в виде ломбардов, ссудных фабричных и больничных касс, обществ взаимного кредита, кредитных кооперативов. Создание этих организаций поддерживалось государством, которое на льготных кредитных условиях наделяло эти общества первоначальным капиталом, давая этим самым реальную возможность не только начать работу, но и развиваться в дальнейшем.

        В 1998 году Общество купцов и промышленников России вместе с рядом организаций возродило эту систему в виде Общенациональной ассоциации организаций финансовой взаимопомощи на базе успешно работающих на протяжении нескольких лет обществ взаимного кредита. Попытки внедрения этой системы в России встречали, в равной степени, как одобрение, так и отрицание. В конечном итоге несколько губерний, в том числе - Ярославская, Челябинская, Саратовская заинтересовались этим и решили провести эксперимент по внедрению системы самофинансирования в своих регионах.

        Ассоциацией были установлены международные контакты с подобными организациями в Германии, Франции и других странах.

        Нам представляется, что социал-демократической партии России необходимо использовать наработанные предпринимательскими сообществами международные контакты с подобными структурами. Это значительно облегчит вхождение российской социал-демократии в западно-европейский социал-демократический альянс. Никакие политические заявления и доктрины не смогут убедить европейских социал-демократов в желании российских партнеров “работать на этом поле”, если не будут сделаны какие-то прагматические шаги в виде конкретных социальных программ для населения своей страны.

        Ведь несмотря на произошедшие за последние 15 лет перемены в России, наша страна все еще существует в некоторых умах, как страна, где диктатура пролетариата является все еще идеологическим постулатом. Хотя это и было очередной профанацией большевиков. “В своих письмах Маркс нередко называет таких пролетариев “проходимцами” и “бродягами”, а в написанном вместе с Энгельсом программном труде “Манифест коммунистической партии” он даже употребляет злое выражение “люмпен-пролетариат”, свидетельствующее о загнивании нижних слоев старого общества, готовых скорее продаться реакционным проискам буржуазии, нежели служить пролетарской революции.” (Артур Рих “Хозяйственная этика”. Изд. “Псков”, 1996г.)

        В чем же выражалась эта так называемая “диктатура пролетариата” в период большевистского правления? В действиях карательных органов? В методах и способах государственного управления? Или в политике распределения материальных благ среди неимущих слоев населения? Ни в том, ни в другом, ни в третьем, ибо ничего из этого к “пролетариату” никакого отношения не имело, тем более к его диктатуре. И Марксом там не пахло! Даже самые серьезные критики коммунистической идеи говорили: да, со временем можно добиться выполнения основного коммунистического принципа: от каждого - по способностям, каждому - по потребностям. Но привить всему населению коммунистическое мировоззрение, коммунистическое отношение к труду, к общественному распределению, убить в человеке собственника - совершенно не реальная задача даже для нескольких поколений.

        Довольно яркий пример этому - выделение рабочим и служащим (горожанам) садовых участков и создание садоводческих товариществ. Само по себе это  мероприятие, проходившее под непосредственным участием профсоюзов, партии и правительства, как манна небесная обрушилось на нищих граждан “Великой Державы”.

        Да и идеологическая подкладка была соответствующей: обеспечение отдыха трудящимся, обеспечение их (самообеспечение) сельскохозяйственной продукцией.

        Снятие социальной напряженности и отступление от коммунистических принципов (в виде появления частной собственности) властями естественно не рекламировалось.

        Народ, что называется, “попер косяком” за садовыми участками. Их бросились получать (кто имел такую возможность) все, независимо от того, имел ли он опыт работы на земле или нет.

        Каждый понимал: появилась возможность заиметь какую-нибудь собственность.

        Был разбужен частнособственнический инстинкт. Робко забрезжила перспектива хоть что-то оставить в наследство своим детям и внукам или, в крайнем случае, продать, так как человек, не имеющий возможности что-то оставить своим детям, унижен, оскорблен и несчастен (пример тому Огудалова из “Бесприданницы” А.Н. Островского).

        Не чужды были частнособственнического инстинкта и старые большевики и политкаторжане, получив в 30-х годах от советской власти в безвозмездное и бессрочное пользование конфискованные буржуйские дачи в ближайшей округе Москвы, Ленинграда и других крупных городов. Они считали эти дачи своей собственностью и крайне ревностно относились к малейшему притязанию властей на их поместья.

        Поэтому утверждать, что с внесением коммунистической идеологии в гущу народных масс частнособственнические инстинкты ослабевали и их место занимали инстинкты общенародной собственности, было бы слишком смело.

        Разрушение национального сознания шло планомерно на протяжении многих лет, начиная с 1917 года. Причем оно шло не по линии приобщения к общественно-полезному труду, т.к. здесь особого выбора не было, и не по линии главенствования общественной собственности на орудия труда и средства производства, а шло отравление сознания всех слоев общества на борьбе правящей партии с этими слоями.

        Концлагеря и тюрьмы, высылки, политические процессы и шарашки - все это пробуждало в людях самые низменные человеческие чувства, заставляя заниматься доносительством, призывая власти поскорее расправиться с диверсантами, шпионами, вредителями. Именно под этим соусом подавали населению политических противников и несогласных с генеральной линией партии по построению коммунизма в отдельно взятой стране.

 

* * *

        Что же дало разрушение сословного деления населения Российской Империи?  Оно дало классы: рабочий класс и класс трудового крестьянства, прослойку трудовой интеллигенции (правда, никто толком не знал, что это такое) и категории: недобитых буржуев, старорежимного офицерства (рассматриваемых, как потенциальных белогвардейцев), категорию кулачества (хотя В. Ленин характеризовал его как класс), категорию старых чиновников-саботажников и потенциальных вредителей, категорию новых бойцов, командиров и комиссаров Красной Армии, а также категорию советских партийных работников – новую номенклатуру, образовавшуюся впервые в российской истории в процессе революционных бурь и кровавой гражданской войны. И была еще одна категория – самая страшная – сотрудники ВЧК, ОГПУ, НКВД, администрация и охрана тюрем, лагерей, уполномоченные органов на местах, даже в самых глухих таежных поселках и северных факториях.  С приходом каждого нового наркома госбезопасности количество сотрудников в центре и на местах постоянно росло. В начале 50-х годов одна из радиостанций Би-Би-Си, вещавших на СССР, сообщила, что в городе Хабаровске на улице Волочаевская находится громадное серое здание – Главное управление госбезопасности по Дальнему Востоку. “Это государство в государстве”, – резюмировал диктор.

        Такое количество репрессированного аппарата в стране создавало впечатление, что каждый второй или третий - потенциальный “враг народа”. Разделавшись с “недобитыми буржуями” и “белым офицерством”, власть сразу же взялась за “трудовую интеллигенцию”, понимая, что эта прослойка должна будет обеспечивать самый серьезный участок коммунистического строительства – идеологическое воспитание. Формы расправ с интеллигенцией были самые разнообразные. Наиболее упертых (но имеющих мировую известность) выпустили за границу. Менее известных рассовали по ссылкам и лагерям и, наконец, сочувствующих приласкали, подкормили и озадачили. Но иногда и у “озадаченных” случались проколы: так на I съезде советских писателей Алексей Максимович Горький призвал делегатов создать серию “История фабрик и заводов”. Если бы этот проект получил свое воплощение, мы бы уже тогда имели удивительные книги, рассказывающие о владельцах этих фабрик, о рабочих, инженерно-технических работниках и служащих, об оснащении фабрик оборудованием, о социальной инфраструктуре, архитектуре и условиях труда.

        Но тогда бы простой советский народ, прочитав все это, немедленно задался бы вопросом: а может быть, все было не так уж и плохо? Поэтому определенные товарищи вовремя “поправили” Алексея Максимовича, и предлагаемый проект тихо “скончался”. А знаменитая российская промышленная архитектура стала подпольно изучаться энтузиастами архитекторами и искусствоведами и до широкого круга не дошла.

        Таким образом, попытка рассказать о капиталистических предприятиях и тем самым подтвердить реальную историческую ситуацию закончилась ничем.

 

* * *

        К сожалению, история фальсифицировалась на всех этапах существования человечества, и каждое последующее поколение вынуждено было “править” события и факты, изложенные порой в интересах правителей той или иной эпохи. И Карамзин, и Ключевский, и Соловьев, и Покровский открывали в своих исследованиях новые обстоятельства исторических событий, давая им более реалистические оценки и толкования.

        Особенно пристрастно писалась история советского общества. Тенденциозно-громадный идеологический аппарат немедленно “литовал” какие-либо положительные примеры в жизни России до 1917 года. Еще  профессор Преображенский советовал доктору Брументалю не читать советских газет перед обедом.

        Сегодня, в основном национал-патриоты, обижаются на то, что порой предаются забвению достижения советского периода. “Это же наша история!”, – восклицают они. Господа! Современное общество платит Вам той же монетой, что и Вы оплачивали строительство “советского будущего”.

        Мы уже 50 с лишним лет говорим только о Великой Отечественной войне. Как будто не было I Мировой, русско-японской и других войн. Вы же сумели забыть эти события – наплевали на убитых и инвалидов, на сирот и вдов, оставив их без пособий и помощи; из Георгиевских кавалеров и боевых армейских офицеров сделали чуть ли не белогвардейцев.

        Вы не вспоминали о Цусиме и боях за Порт-Артур, о Брусиловском прорыве. Новое поколение платит Вам тем же. Вы сегодня ратуете о восстановлении памятника Ф. Дзержинскому на Лубянке и о переименовании города Волгограда в Сталинград. А почему не фонтан на месте памятника и почему не Царицын?

        Молодежь и “социально зрелые” говорят: “А может быть лучше заняться отоплением и канализацией?” Они не приемлют фетишизм. И это видно по той неактивной реакции на “новый” гимн и на красное знамя со звездой.

        Но национал-патриоты жаждут реванша и при малейшей возможности хотят дестабилизовать политическую ситуацию в стране.

        На основе вышесказанного, мы считаем, что все-таки социал-демократия – это логика, здравый смысл и целесообразность. Именно на этом фундаменте покоится форма социал-демократического существования. Не форма политической власти, не форма государственного устройства, а форма существования народа. Страна может управляться и конституционной монархией, и христианскими демократами, и консерваторами, и лейбористами, но форма существования должна быть социал-демократической. А чтобы обеспечить это, необходима политическая стабильность. Парламентская и правительственная чехарда, отставки по тому или иному поводу не должны служить причиной политической нестабильности, потому что базовыми ценностями не являются.

        Базовыми ценностями социал-демократии являются правовое государство, политическая стабильность и свободное предпринимательство.

        Выше мы приводили слова замечательного предпринимателя и государственного деятеля А.И. Коновалова, о том, что “для промышленности, как воздух, необходим плавный, покойный ход политической жизни, обеспечение имущественных и личных интересов от произвольного их нарушения, нужны твердое право, законность, широкое просвещение…”

        Вот готовая программа не только для лидеров социал-демократии в России, но и для каждого рядового члена этого движения!

        Говоря о логике, о целесообразности, мы прежде всего имеем в виду то обстоятельство, что носители социал-демократических идей – российские купцы и предприниматели - были, в основном, выходцами из крестьян. А если крестьянин не строит свое хозяйство на логике, здравом смысле и целесообразности, то никогда никакого эффективного хозяйства не будет. А если к этому еще примешиваются старообрядческие традиции с семейной дисциплиной, целеустремленностью и общинной философией, то это уже образец хозяйственной целесообразности социал-демократической ячейки в масштабах хутора или деревни.

        Логика ведения хозяйства не может строиться на применении несвободного труда. Несвободный труд малопроизводителен, неэффективен и некачествен.

        Это могло быть только при социализме, когда миллионы заключенных “активно” использовались при индустриализации и на так называемых комсомольских стройках. Это когда опытные комдивы и комбриги таскали шпалы в Севжелдорлаге в период войны с Германией, а молодые, вчерашние лейтенанты, заменившие их в войсках, барахтались со своими солдатами в Белорусских болотах в окружении.  А видные ученые и конструкторы “свободно творили” в шарашках, выполняя задания партии и правительства по укреплению обороны страны.

        Почему русские помещичьи усадьбы не смогли стать экономически прибыльными? Да потому, что использовали труд несвободных крестьян, каждый из которых считал за счастье попасть в дворовую прислугу, чем горбатиться на чужой земле в пользу барина.

        Свободные крестьяне отвергали использование несвободного труда в своем хозяйстве – основную работу вела семья: деды, отцы, сыновья, дочери, а если рук не хватало и была возможность нанять батрака, то нанятый батрак выполнял, как правило, вспомогательную тяжелую работу, не требующую соответствующей квалификации. Если батрак не устраивал хозяина своим отношением к труду – его выгоняли и брали другого.

        Свободный труд в свободной стране - это один из краеугольных принципов социал-демократии.

        А логика и здравый смысл – это не требования администрации Камчатки о немедленном завозе мазута на полуостров, а умение власти привлечь заинтересованных инвесторов, способных использовать природное достояние – геотермальные воды - и “завалить” землю камчатскую дешевой электроэнергией, не требующей никакого мазута. Еще в начале 60-х годов институт физики Земли Академии наук СССР разработал совместно с ВНИИХолодмашем, Калужским турбинным заводом и Минмонтажспецстроем опытную установку с турбогенератором, работавшую на геотермальных источниках. Опробована установка была на Шатурской электростанции под Москвой.

        И только через 40 лет что-то сдвинулось с места: построена и пущена в действие Мутновская ГеоЭС на Камчатке мощностью 50 МВт.

        У советской власти средств на сооружение подобных электростанций не хватало, хотя технические возможности были давно. Средств хватало на космос, на боевые ракеты и атомные подводные лодки, не хватало средств на комфортное существование населения, на достойную жизнь народа. Многие государства, имеющие социал-демократические правительства, тоже могли бы развивать космические программы и создавать мощнейшие средства обороны, но им жалко свой народ – они не могут отвлекать огромные финансовые средства от социальных программ. Они не хотят удовлетворять свои непомерные амбиции за счет своего народа. Это – настоящая социал-демократия.

        По словам А. Чубайса, ввод Мутновской станции “важен как для Камчатской области, так и для России в целом”.

        “Такого масштаба геотермальных станций в стране не существует”, - отметил он.

        По словам А. Чубайса, потенциал геотермальных источников Камчатки составляет 400-450 МВт. “Это в разы больше, чем энергопотребление Камчатки”. И инвесторы нашлись, профинансировавшие проект.

        Имея такой огромный потенциал энергетических ресурсов, наша Камчатка может стать достойным конкурентом Исландии, в которой мощность геотермальных электростанций составляет 106 МВт. Правда, по данным 1997 года, Исландия ежегодно добывала 500 тысяч тонн рыбопродуктов, а Камчатка - 250 тысяч тонн.

        Социал-демократическое правление в Исландии установилось после II Мировой войны и сделало страну (население 166 тысяч человек, общая площадь 103 тысяч кв.км.) процветающей и богатой, а коммунистическое правительство СССР за 70 с лишним лет сделало регион сырьевым придатком, ничего не дав взамен населению Камчатки (население 220 тысяч человек, общая площадь территории полуострова 270 тысяч кв.км.).

        Нас могут обвинить в некорректности подобных аналогий. Мол, что сравнивать Исландию и Россию? Но мы сравниваем Исландию и Камчатку, имеющие примерно равные характеристики и географические месторасположения.

        Логика и здравый смысл – это газифицированные малые города, поселки, деревни, “сидящие” на проходящей мимо них газовой магистрали. А сегодняшняя действительность – не газ в домах этих населенных пунктов, а печка с дровами и углем. Мы можем отдавать газ нашим соседям по СНГ и европейским государствам, а сделать комфортной жизнь нашим гражданам - это для нашей власти непосильная задача.

        Логика и здравый смысл – это когда государство не гоняет подразделения правоохранительных органов в периоды нереста и путины на борьбу с браконьерами (в основном местными жителями: жить у воды и не напиться!) и не тратит на это колоссальные средства, а направляет эти средства на создание малого предпринимательства в этой сфере: артели, бригады, кооперативы (в виде долгосрочного низкопроцентного кредита с рассрочкой его погашения) и получает от этих организаций львиную долю их уловов, оставив перекупщиков с носом.

        И тогда эти люди сами наведут порядок на своих водоемах и, если нужно, наймут охрану, и о воспроизводстве рыбы позаботятся, и налоги исправно заплатят.

Вообще-то на улучшение условий обитания своего народа у власти (что у коммунистической, что у демократической) никогда не хватало политической воли. Не средств, а именно политической воли, поскольку средства были и при советской власти, средства имеются и в наше время.

При советской власти средства предпочитали расходовать (как мы уже упоминали выше) на освоение галактики и межпланетные сообщения, а также на помощь социалистическому лагерю, “развивающимся” странам и братским коммунистическим партиям. Ну, с Кубой все понятно – мы оплачивали “непотопляемый” авианосец, находящийся в подбрюшье США. Там были наши базы, средства слежения и другие стратегические объекты. А Ливия, Сомали, Эфиопия, Ангола, да и Ирак в конце концов. В Сомали мы построили “дарственные” объекты: рыбоконсервный комбинат, молокозавод, мясокомбинат, госпитали, школы, радиостанцию, морской порт с коммуникациями, содержали армию. Хотя бы одну копейку (или товар) вернула нам эта африканская страна?  Какие стратегические или любые другие интересы мы имели в этой сумашедше жаркой пустыне? А в это время весь советский народ по-спартански преодолевал трудности собственного существования и надеялся на светлое будущее.

Сегодня тактика в этом вопросе несколько изменилась: “развивающиеся” страны теперь “развиваются” без нашей финансовой помощи. О братских коммунистических партиях тоже мало слышно. Их место заняли некоторые бывшие советские республики, а ныне суверенные государства. А международный долг СССР западным странам и их финансовым объединениям приходится выплачивать одной России.

Конечно, Международный валютный фонд – это не отечественные вкладчики, которые рады будут получить то, что у них отобрали без всяких процентов. С МВФ шутки плохи – разорят на одних процентах и расплатиться заставят натурой – промышленными предприятиями и недрами. Но есть же еще Парижский клуб кредиторов, где одним из его участников является Германия, которая обязана новой России многим: и выводом войск, и объединением. Здесь же явно есть возможность договориться.

Долги, конечно, надо платить, но долги бывшего СССР должны платить и страны СНГ: им достались от прежней страны и бывшие предприятия, и инфраструктура, и все основные фонды социальной сферы.

Но ведь кредиты, которые многие страны брали у СССР, сегодня почему-то не спешат отдавать!

А сумма кредитов, выделяемая СССР этим странам в 1960-1980 годах, сопоставима с суммой долга сегодняшней России МВФ и Парижскому клубу – 145 миллиардов долларов США. Крупнейшими должниками по финансовым обязательствам в отношении России, как государства – продолжателя Союза ССР - являются:

- Куба          -       20 процентов;

- Монголия      -       12 процентов;

- Вьетнам               -       11 процентов;

- Индия         -       10 процентов;

- Сирия         -       7,6 процента;

- Ирак          -       4,3 процента;

- Афганистан    -       3,4 процента;

        А также Эфиопия, Йемен, Алжир, Ангола, Египет, Сомали, Ливия и другие государства.

        Не будем вдаваться в сложные политические причины, по которым СССР получал кредиты на Западе и передавал их другим странам, но мы хорошо знаем, из каких средств сегодняшняя Россия расплачивается за свои долги и долги СССР.

        Увеличение золотого резерва Центробанка производится за счет налогов населения и реализации природных ресурсов, в которых есть доля каждого гражданина России.

        И что, народ опять должен по-спартански терпеть и ждать светлого будущего?

        Властям необходимо активно заняться возвратом наших кредитов. Вот обширное поле для переговорщиков из правительства и в частности из МИДа.

        Ведь надо возвращать “вклады” и “наклады” - компенсацию гражданам, потерявшим своих отцов и матерей в кратерах Гулаговских вулканов – а это тоже долги, оставленные в наследство России бывшим СССР. И если мы хотим выглядеть перед Западом правовым государством, то нам придется это делать.

        Без создания определенных условий жизни населения ни о какой социал-демократии речи идти не должно.

        Мы, конечно, можем сделать, “как у них”, но должны помнить, что “у них”, в частности, в Австрии, рабочий имеет месячный заработок до 6.000 долларов США. С такой зарплатой можно на “ура” встретить и сообщение о реформе ЖКХ, и о повышении тарифов на энергоресурсы.

        Безусловно, для того, чтобы хорошо жить, необходимо хорошо работать. Средства на социальное обеспечение ниоткуда не возникнут. Активная часть населения, создающая ВВП и национальный доход, должна отчетливо понимать свою ответственность за состояние социальной сферы в государстве.

        В настоящее время некоторые страны Европы вынуждены сокращать отдельные социальные программы. Это вызвано определенным спадом производства и диспропорцией в размерах пособий и уровнем заработка людей, работающих в бюджетной сфере. Постоянный рост доходов той части населения, которая находится на социальном обеспечении государства и к тому же  получает пособия от частных фирм, где они раньше трудились начинают вызывать недовольство трудящихся, за счет которых производится часть социальных выплат.

        Сегодня на Западе интенсивно  развивается Европейская сеть экономической этики, в которую входит и Германия. По оценкам экспертов фонда им. Конрада Аденауэра, вхождение европейских государств в эту сеть порождает определенные проблемы. При внедрении этических и нравственных принципов в отдельных крупных корпорациях доля прибыли этих хозяйственных субъектов снижается.

        Вообще-то это старая тенденция и никакого нового открытия в этом нет. Если заглянуть в нашу историю предпринимательства, то можно много примеров найти в подтверждении этого. Те же Прохоровы, которые поначалу варили пиво, сменили свое дело на производство мануфактуры чисто по этическим причинам – не гоже православному предпринимателю спаивать народ. Безусловно, новое производство было менее выгодным, более хлопотным, но нравственные принципы  не позволяли этой семье идти против своих убеждений.

        Известнейшие российские благотворители и меценаты (о них мы говорили выше) совершенно сознательно часть прибыли направляли на дела благие, тем самым сокращая долю прибыли, оставшуюся в их распоряжении.

        К этому же относится и создание фамильных товариществ и компаний. Включая в название товарищества имя, отчество и фамилию владельца, предприниматель показывал обществу, что его дело открыто и доступно как для критиков, так и для почитателей. Что именно он отвечает всем своим состоянием, всей своей репутацией за работу своего предприятия: товарищество С.Т. Морозова, товарищество Ивана Коновалова с сыном, заводы товарищества Гр. Абр. Юдовича и К, банкирский дом Ивана Юнкера, товарищество П.А. Смирнова и др. Конечно, это было не всегда удобно владельцу, когда он хотел “провернуть” не совсем законную операцию или спрятать реальные доходы.

        В своем прошении министру Двора графу И. Воронцову-Дашкову  владелец всемирно известной водочной фирмы Петр Арсеньевич Смирнов писал: “Неустанным личным трудом я довел свое дело до обширных размеров… Нравственные качества мои  известны не одной Москве…”. Московский генерал-губернатор князь В. Долгоруков говорил об этом предпринимателе: “Всегда честное ведение дела доставляло г. Смирнову, как заводчику, повсеместно в России и за границей наилучшую репутацию и полнейшее доверие”.

        Недаром семейным девизом Смирновых  было выражение “Честь дороже выгоды”, совершенно правильно отражавшее нравственные принципы этих людей.

        Сегодняшние предприниматели явно пренебрегают этой традицией то ли из ложной скромности, то ли из нежелания компрометировать свое имя в средствах массовой информации. Они стараются сохранить свое реноме в узком кругу единомышленников, а до широкой публики им как-то и дела нет.

        Нынешние названия фирм и компаний состоят из трудно читаемых  аббревиатур или совершенно абстрактных словосочетаний, не поддающихся никакой расшифровке.

        Если Григория Абрамовича Юдовича из далекой Читы с его огнеупорными изделиями (каминами, кирпичами и кариатидами) знала вся Россия, то чтобы отыскать отчество Романа Аркадьевича Абрамовича из не менее далекой Чукотки с его нефтью, нужно основательно покопаться в различных справочниках и юбилейных изданиях. Да и Владимир Олегович Потанин тоже не большой любитель светиться. Свое имя собственным компаниям и предприятиям он не дает, предпочитая оставаться в тени. Ну, а для форс-мажорных обстоятельств всегда найдется какой-нибудь зиц-председатель Фунт.

        Так что с вопросами деловой этики сегодня мы явно отстаем от западно-европейских государств.

        Понимая серьезность этого пробела в деловой жизни страны, Общество купцов и промышленников России выступило инициатором создания российской сети экономической этики.

        Для начала был зарегистрирован “Центр экономической этики” в Москве. Центр возглавил известный российский предприниматель и общественный деятель Марк Вениаминович Масарский. На своем первом заседании Правления в сентябре 2002 года были обсуждены основные направления деятельности Центра, касающиеся обучения, разработки общекорпоративных и индивидуальных принципов и правил экономической и предпринимательской этики, создания ее информационной и экономической сети. Рассматривались предложения по взаимодействию с российскими, зарубежными и международными общественными и научными организациями, перспективы создания филиалов и представительств Центра. Расширение сети экономической этики в регионах России создает благоприятную почву для распространения социал-демократических идей и позволит быстрее интегрироваться в Европейские социал-демократические институты и объединения.

Главной причиной того, что правительство не занимается малым и средним предпринимательством, не расширяет многоукладность экономики.

        Является его ориентация на продажу газа и нефти как на основных наполнителей бюджета страны, что, конечно, облегчает задачу правительства по затыканию дыр, но уводит его в сторону от основной задачи по укреплению и развитию других отраслей экономики.

        Конечно,  не “золотая лихорадка” времен Джека Лондона сделала Америку высокоразвитой промышленной державой, а целеустремленность, упорство и предприимчивость сотен тысяч ее граждан. Также как и российский средний класс вывел страну в конце XIX – начале XX века на те же рубежи.

        Только далекие от государственных интересов люди могут позволить себе не озаботиться судьбой своего народа, своей страны.

        Бывшие правители Российской Империи не только порой красиво высказывались по вопросам “среднего рода людей”, но и активно направляли общественное сознание на путь истины.

        Все та же Императрица Екатерина II наказывала: “Никаких дел, касающихся до торговли и фабрик, не можно завести принуждением, а дешевизна родится только от великова числа продавцов и от вольного умножения товаров”.

        Спустя 130 лет после Екатерины II,  премьер-министр в правительстве России (1911-1914гг.) граф Владимир Николаевич Коковцов (он же и министр финансов), ученик и последователь С.Ю. Витте, часто повторял: “… для сохранения бюджетного равновесия необходимо жить по средствам и не допускать в области финансов никаких фантазий и авантюр, осуществляя налоговые реформы с величайшей осторожностью… В первую очередь покрывать рост государственных расходов естественным ростом государственных доходов, происходящих от развития производственных сил страны.” (Русский торгово-промышленный мир, Москва, 1993г.).

        Возглавив российское правительство после трагической гибели Петра Аркадьевича Столыпина, Владимир Николаевич был его достойным преемником, для которого развитие национальной промышленности и сельского хозяйства было одним из главных смыслов всей деятельности.

        Также как С.Ю. Витте и П.А. Столыпин, В.Н. Коковцов стоял за покровительственную систему и самую широкую частную деятельность во всех сферах промышленности. Ему принадлежит сакраментальное выражение: “Настала пора сознаться, что даже в маленьких, часто весьма скромных по размеру предприятиях, преследующих как будто только личные выгоды, создается великая мощная Россия”.

        Хорошо бы сегодняшним управителям России хотя бы одним ухом прислушаться к прозорливым словам наших великих предков. Или они еще до сих пор находятся под гипнотическим влиянием “знаменитого” высказывания Л.И. Брежнева: “Экономика должна быть экономной!”?

 

* * *

Социал-демократические идеи стали озвучиваться еще в советском обществе в начале перестройки (где-то в 1985 году). Этому способствовали все более частые поездки как советских руководителей, так и отдельных граждан в страны Западной Европы и за океан.

        Послевоенный подъем экономики стран, участвовавших во Второй Мировой войне, рост благосостояния народа, живущего в этих странах, постоянно наталкивали на  размышления о политических системах, формах управления государством, социальном устройстве. Отечественный опыт пока оставался невостребованным. Как известно, нет пророков в своем Отечестве!

        Идеи стали исходить из партийного аппарата КПСС. И это был естественный процесс, т.к. основных носителей социал-демократических ценностей - предпринимателей и крепких крестьянских хозяев - просто не существовало в природе.

        Озадачиваясь поисками путей по перестройке экономической системы, наиболее прогрессивно мыслящие члены Политбюро начали склоняться к социал-демократической форме существования народа как более приемлемой в условиях уходящего советского социализма.

        Перспективы экономики, которая сидела на нефтяной игле, были более чем туманные: нищенское существование основной массы населения (по сравнению с развитыми западно-европейскими странами), разбухший до неимоверных размеров военно-промышленный комплекс, буквально пожирающий другие отрасли, работающие на социальную сферу, низкое (неконкурентоспособное) качество изделий промышленных предприятий, высокая зависимость экономики от импорта (особенно в сфере товаров народного потребления).

        К тому же в обществе к 80-м годам прошлого столетия произошли необратимые изменения: коммунистическая идеология перестала работать. Если в оппозицию к КПСС перешли такие столпы советской науки, как академики А. Сахаров, Раушенберг, писатели, В. Астафьев, В. Быков, В. Аксенов, то говорить о простой советской интеллигенции, постоянно перетирающей на своих кухнях  политические новости просто не приходилось. Отсутствие каких-либо перспектив на собственной Родине заставляло принимать какие-то кардинальные меры.

        Идею перестройки первым озвучил М.С. Горбачев. Одним из верных сторонников нового курса был академик А.Н. Яковлев. Широко образованный, историк, дипломат, прошедший большую аппаратную школу, Александр Николаевич был либералом пост-сталинской эпохи.

        Выходец из крестьян Ярославской губернии (деревня Королево под Ярославлем) был свидетелем большевистских преобразований на селе. На собственном опыте познал ужасы войны. Был тяжело ранен.

        В своих воспоминаниях “Омут памяти. От Столыпина до Путина” (изд. Москва, “Вагриус” 2001г.) Александр Николаевич пишет: “… Полезно вспомнить размышления Столыпина о необходимости российской перестройки (это его слово) на государственном уровне. В своих речах он активно оперировал такими либеральными понятиями, как “правовое государство”, “гражданские свободы”, “неприкосновенность личности”, “самоуправление” и многими другими. Эти неприемлемые для большевиков понятия советская историография, конечно же, замалчивала, а заодно приклеила Столыпину ярлык “вешателя”.

        Как историк, А. Яковлев анализирует отечественную историю в вопросах совершенствования государственной структуры, либерализации общественной жизни на разных этапах ее развития. Изучает работы Г.В. Плеханова, соотносит его идеи с практикой строительства социализма в отдельно взятой стране. Приближение к высшим иерархам партийной и государственной власти, работа в качестве помощника Л. Брежнева позволили Александру Николаевичу быть в курсе всех аппаратных игр и политических раскладов, внутрипартийных разборок. Еще работая в Ярославском обкоме КПСС, А. Яковлев тесно общается с народом из глубинки, соболезнует ему, не агитирует за советскую власть и не разводит лозунговую демагогию. Удивителен по-искренности эпизод встречи Яковлева со стариком – столыпинским переселенцем - в 1969 году в поселке Славянка Хасанского района, на границе с Китаем. На вопрос, что он помнит о Столыпинской реформе, дед ответил: “… приплыли сюда на пароходе из Одессы. Во Владивостоке встретил нас вице-губернатор: “Пашите, - говорит, - земли, сколько вспашите, скотины держите, сколько можете, леса рубите, сколько нужно. Нам, говорит,  по сердцу богатый мужик. А власти гарантируют  вам закупку хлеба, мяса, рыбы, пушнины в любых количествах. О сбыте не думайте, рядом Китай, Корея. Купцы все продадут. Накормили Европу, накормим и китайцев. Богатейте, меньше пьянствуйте, больше работайте, Богу молитесь!” (“Омут памяти”, Гл. I, стр.71). Именно такие встречи заставляли задумываться о судьбе России, формировали социал-демократическое сознание, либеральные взгляды. И когда А.Н. Яковлев вместе с М.С. Горбачевым начали “перестройку” в стране, то идея построения социализма с человеческим лицом” А. Яковлева, мягко говоря, не вдохновила.

        Михаил Сергеевич, в свою очередь, считал, что если что-то изменить в экономике (конечно без частной собственности на основные средства производства и на землю), расширив ее многоукладность, а также либерализировать мелкую торговлю и кустарное производство, то дела страны можно будет поправить. К тому же М. Горбачев был сторонником демократизации общества, но под эгидой КПСС. Но короля, как известно, делает свита. А свита Генерального Секретаря партии не очень-то хотела что-либо менять.

        Были, конечно, разумные головы, понимавшие, что при нынешней ситуации успешное продвижение вперед невозможно, но перспектива глубоких преобразований просто пугала. Инерция партийного мышления не позволяла окружению Горбачева стать активным сторонником перестройки.

        Большинство из этого окружения прошло путь партийных функционеров на местах, в областных и краевых партийных организациях. Кроме чисто партийных обязанностей – свято хранить идеологические ценности страны социализма - приходилось заниматься (контролировать, порой навязывая и собственные решения) и хозяйством области или края.

        У ЦК КПСС всегда существовал незыблемый принцип – спрос только с первого лица. Поэтому и мера ответственности первого лица была огромна. Расслабляться было не принято! Команды из Москвы было лучше выполнять незамедлительно.

        Все помнят, как в одночасье был разрушен Ипатьевский дом в Свердловске, последнее пристанище семьи последнего российского Императора. О чем Б.Н. Ельцин, четко выполнивший команду сверху, впоследствии очень сожалел.

        В 1970 году Михаил Сергеевич Горбачев, будучи первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС, лично контролировал строительство первой в СССР японской установки аммиака на Невинномысском химкомбинате и порой сам проводил заседание штабов по созданию этого комплекса. И когда при подъеме рухнула выхлопная труба установки (350 тонн весом), первым доложил об этом Д. Устинову, курировшему тогда химическую промышленность страны.

        Реакция Д. Устинова на это сообщение была довольно вялой, и никаких репрессивных мер не последовало. Минмонтажспецстрою СССР (исполнителю работ) авария легко сошла с рук. Была уже другая эпоха – шла вторая половина полувекового существования советской власти.

        Руководство страны возлагало большие надежды на японские установки по производств азотных удобрений. Было куплено сорок установок подобных Невинномысской. Японцы были просто ошарашены таким громадным заказом. “Тойо инжинеринг корпорейшн” (ТЕС) – ведущая компания по полной комплектации установок и осуществляющая супервайзерные  услуги по их монтажу, наладке и выходу на проектные мощности - стала чуть ли не национальным героем страны Восходящего Солнца. Ни одна страна в мире (кроме США) не смогла бы решиться на подобный контракт. Но советское правительство рассчитывало на необыкновенный эффект в области сельскохозяйственного производства. Если будут минеральные удобрения, будут и рекордные урожаи – так думала партия. Да и кто другой мог принять окончательное решение по такой громадной закупке по импорту? Конечно, работу получили не только тысячи рабочих, ИТР и служащих в Японии, но и в США, Италии, Германии (комплектовавшие аммиачные установки своим оборудованием), но и советские строители и монтажники. 1970 год – строительство первого производства японского аммиака - совпал со 100-летием со дня рождения В.И. Ленина. Дома культуры, клубы, общественные учреждения, школы по всей стране заказывали художникам-оформителям и рисовальщикам ленинскую тематику: стенды, портреты, плакаты, панно. Художники называли этот бум “халтурой века”! Такой же “халтурой века” для строительного комплекса страны стало сооружение объектов по производству минеральных удобрений. Необходимо отметить, что установки аммиака запускались в работу, практически не имея перечня недоделок (беспрецедентное явление в советском капитальном строительстве!). Нужно отдать должное представителям фирмы ТЕС, которые наблюдали за всеми операциями строителей и монтажников на протяжении всего цикла сооружения установок, вели себя жестко (но корректно) и не на какие уговоры по части применения “русской смекалки” не шли. Сварщиков отбирали японские инженеры, порой из 50 кандидатов отсеивали 48 человек, но к работе допускали только асов. Это стало хорошей школой для советских специалистов. Россия начинала снова учиться работать качественно!

        Во всех регионах СССР за подобные стройки отвечали партийные власти. Иногда доходило до комизма. В Смоленском обкоме КПСС в 70-х годах был вторым секретарем был Маслов, отвечавший за строительство. Прибыв, в очередной раз, в город  Дорогобуж на завод по производству минеральных удобрений, где в это время монтировалось польская установка по производству слабой азотной кислоты, Маслов со свитой с трудом пробирался по строительной площадке, представляющей сплошное месиво из грязи, тонущих в болотистом грунте трубоукладчиков, разбросанных заготовок металлоконструкций, оборудования и материалов. В это время начался дождь. Грязные, мокрые, злые участники штаба стройки пришли в один из бараков, где и проводилось совещание. Маслов сразу прошел в президиум и долго молчал, ожидая пока соберутся все.

        Затем поднялся и, обращаясь к собравшимся, с пафосом сказал: “Даже Бог, и тот против нас. Но мы, большевики, еще не такое преодолевали!”. Высказывание понравилось, и потом его часто можно было слышать от мастеров и прорабов в те моменты, когда они хотели подбодрить своих рабочих.

        Но самое интересное (правильнее сказать, печальное) стало происходить через несколько лет после введения в строй этих установок: у пристанционных складов, рядом с путями, на окраинах колхозов и совхозов можно было увидеть горы мешков с минеральными удобрениями. Все это, бесхозно брошенное, поливалось дождями, засыпалось снегом, перемешивалось с грязью, разносилось машинами и тракторами по грунтовым дорогам, смывалось в местные речки, озера, пруды. Деревня, как всегда, оказалась не готовой к приему драгоценного продукта: то ли не было транспорта, чтобы все это по хозяйски вывезти, то ли не было складов и навесов, где это хранить, то ли крестьянин вообще не верил в заморские удобрения, а предпочитал обычный навоз с фермы.

        В общем местным партийным организациям опять нашлась работа – призывать к ответственности нерадивых колхозных руководителей. А сколько было пафоса в газетных передовицах, на конференциях и съездах!

 

* * *

        К началу 80-х годов пришлось серьезно задуматься над вопросом: куда движется страна? Каковы дальнейшие перспективы развития социалистического общества? Партийная элита думала: хорошо бы что-то изменить, но кто возьмет на себя эту огромную ответственность? Первая робкая попытка была сделана Ю. Андроповым, но она никак не затрагивала основ советского строя. Проблема состояла в том, что если бы удалось навести в стране порядок, начать борьбу с расхлябанностью, пьянством, поднять дисциплину и повысить ответственность, то страна сама начала бы двигаться вперед со скоростью локомотива. Но метастазы разгильдяйства и пофигизма зашли так далеко, что просматривалось только два альтернативных варианта: или вернуться к системе сталинского тоталитаризма, или разрушить всю имеющуюся систему и на этих обломках начать строить совершенно новое государственное устройство.

        Первый вариант никак не вписывался в мировое общественное мнение, да и внутренняя обстановка в стране резко отличалась от 1937 года. На второй вариант даже у прагматичного Юрия Владимировича явно не хватало воображения. Быть могильщиком первого в мире социалистического государства – это слишком!

Период “пребывания на троне” Константина Устиновича Черненко (с февраля 1984 года по март 1985 года) совсем не напоминал правителя США в инвалидной коляске Ф.Д. Рузвельта. Черненковский период отбросил страну в “Брежневское зазеркалье”.

        На должность нового генерального предлагались две кандидатуры: М.С. Горбачева и В.В. Гришина. Бывшее окружение Черненко, готовя кандидатуру В. Гришина, хотело  иметь около себя человека подобного Константину Устиновичу. Их совершенно не смущала его необразованность, нахрапистось, партийное барство. Много лет  возглавляя Московскую партийную организацию, он превратил столицу в какой-то провинциальный мегаполис, который пора уже было ЮНЕСКО брать под охрану, как погибающий мировой памятник культуры и архитектуры. Им пугали не только райкомовских зубров, но и молодых партийных функционеров. Невозможно было предсказать те последствия, которые повлекло бы за собой избрание на этот пост Виктора Гришина.

        М.С. Горбачев был избран на этот пост единогласно с подачи А.А. Громыко. Авторитет Громыко в тогдашнем Политбюро был несомненен, да и фигура Михаила Сергеевича была во многом привлекательна. Прежде всего, он выгодно отличался молодостью, образованностью – первый партийный руководитель такого ранга, закончивший университет (после В. Ленина, сдававшего экзамены экстерном), а также экономический факультет  Ставропольского сельскохозяйственного института. Два факультета - юридический и экономический – для Политбюро это было явным перебором.

        В декабре 1984 года на совещании в ЦК КПСС Михаил Сергеевич выступил с докладом “Живое творчество народа”, который явился своего рода идеологической программой будущей перестройки.

        Доклад содержал основные ее тезисы: пересмотр прежних представлений на производственные отношения при социализме, развитие хозрасчета и самоуправления в экономике, ликвидация уравнительной системы оплаты труда и поддержка новаторства, расширение демократии и гласности.

        Эта была уже не только позиция, но и какая - никакая программа, да еще и достаточно либеральная для того времени.

        Партийная элита тоже осталась довольна - вот есть человек, предлагающий выход из создавшегося положения, способный взять на себя ответственность за судьбу страны.

        Вероятно, этот шаг также зачелся Михаилу Сергеевичу при его избрании. Писать о М.С. Горбачеве можно много. Но, наверно, никто другой как А.Н. Яковлев, лучше не знал М.С. Горбачева. И его оценка в собственных воспоминаниях кажется нам наиболее верной: “... Михаил Сергеевич - первый постсталинский руководитель, который сам писал, умел диктовать, править, искать наиболее точные выражения, а главное - был способен альтернативно размышлять, без сожаления расставаться с устоявшимися догмами, равно как и с им же самим написанными текстами”.

        И главное: “... Михаил Горбачев совершил личный и общественный поступок невообразимого масштаба. И никому не под силу умалить это историческое деяние.”

        А различные суждения, умозаключения и обвинения - есть ни что иное, как чисто вкусовое ощущение каждого.

        Когда политический лидер сознательно берет на себя ответственность за явно непопулярные (смотря для кого) действия, но которые в итоге должны переломить десятилетиями укоренившийся стереотип, он должен быть готов к резким выпадам в свой адрес определенной части граждан.

        Сегодня порой раздаются возгласы (как правило, среди национал-патриотов): “Горбачев и Яковлев - предатели!”.

        Давайте вспомним кадры старой советской кинохроники, когда толпы обезумевших людей скандировали: “Смерть предателям советского народа!”, когда с трибун, установленных в цехах фабрик и заводов неслось: “Смерть предателям рабочего класса!”, в залах судебных заседаний - “Смерть врагам нашего социалистического отечества!”. Конечно, 1937 год во всей его красе. Старая история: “Распять!” и точка.

        В хрущевскую оттепель студенты исторического факультета МГУ, стараясь поставить преподавателя истории КПСС в неловкое положение, спрашивали: “Скажите, профессор, являются ли Троцкий, Бухарин, Рыков врагами народа?”. Профессор задумывается. Затем медленно, в растяжку, отвечает: “Видите ли, коллеги, они были, скорее врагами партии, чем врагами народа”. Стоп. Вот тут-то и надо разобраться. Допустим, что Горбачев и Яковлев - предатели. Кого же они предали? Народ? Какой слой народа? Интеллигента, рабочего, крестьянина? Они предали партийную номенклатуру! Да еще малочисленную прослойку из трех вышеуказанных слоев, обласканную и прикормленную этой партийной номенклатурой - так называемую группу поддержки, осыпанную орденами, званиями народных и другими привилегиями.

        Но это не народ и даже не его элита. Элита советского общества - это академики Д. Лихачев и А. Сахаров, писатели В. Астафьев и В. Быков, К. Паустовский и Б. Пастернак, генерал Григоренко и капитан III ранга Саблин и многие, многие другие, жившие под неусыпным оком госпартнадзора или канувшие в лету.

        Пусть Михаил Сергеевич и Александр Николаевич не переживают, хорошо хоть, не приклеили ярлык “вешателей”, как Петру Аркадьевичу Столыпину.

        Эти два выходца из крестьянского сословия сумели подняться над выходцами из “рабочих и служащих” и преподать им урок личной гражданской ответственности, оказавшись волею судеб и благодаря своим способностям в самых высших эшелонах партийно-государственной власти. Если у всей этой верхушки основным принципом являлось: что бытие определяет сознание, то М.С. Горбачев и А.Н. Яковлев поднялись на тот уровень, где сознание определяло бытие.

 

* * *

        С созданием общественно-политического движения А.Н. Яковлев не торопился. Обстановка всеобщей эйфории в стране не могла являться той благоприятной почвой для возникновения партии социал-демократического толка. Люди еще не остыли от всех кардинальных изменений в жизни страны. Мало кто из провидцев мог предположить, что в такой короткий срок произойдет падение Империи и страна сменит в одночасье свою общественно-политическую формацию. В стране, на волне либеральных преобразований, стали возникать прямо-таки  экзотические общественные и политические движения: ЛДПР - Жириновского, партия “Труда” - Борового, Русский Собор - Стерлигова, Демократическая партия - Румянцева, “Общество Память” - Васильева, Российское дворянское собрание, Союз мещан, Союз монархистов, Партия конституционных демократов - Константинова, Партия христианских демократов - Аксютича, КПРФ - Полозкова-Зюганова, Движение “Демократическая Россия” с кучей сопредседателей, “Слово и дело” - уже другого Стерлигова, Германа. Партий, включающих в свое название социал-демократическая, было несколько: Российская социал-демократическая народная партия, Российский социал-демократический союз, Социал-демократическая партия - Оболенского, да еще и Российская социально-либеральная партия.

        Начиная с конца 80-х годов по настоящее время, в России прошли официальную регистрацию более 100 политических движений и партий. В том или ином варианте в их названиях включалась “коммунистическая”, “демократическая”, “социал-демократическая”, “народная”, “патриотическая” и т.д.

        Многие из этих движений (в трудной и непримиримой борьбе) почили в бозе, и только в память о них остались у их основателей - учредительные документы и свидетельства, выданные Минюстом России.

        Конечно, тысячу раз был прав Александр Николаевич Яковлев, что медлил с созданием партии. Нужно было, чтобы схлынула пена, утихли политические страсти, чтобы люди определились со своими политическими убеждениями и сделали осмысленный выбор. К тому же работа А.Н. Яковлева на посту Председателя комиссии по реабилитации при президенте РФ открыла для него фантастические возможности ознакомиться с архивными  материалами по проведению политических репрессий в стране, которые укрепили его мировоззрение, выковав из него ярого противника всей этой марксистско-ленинско-сталинской абракадабры, на основе которой в течение 70 лет корежили сознание русского (и не только) человека. Его личным покаянием стала идея создания истинно социал-демократического движения в России - без всяких уклонов и политических вывертов - партии, которая смогла бы обеспечить населению этой многострадальной страны нормальную человеческую жизнь, где: “здоровье, образование, культура и семья - четыре угла нашего  дома под именем Россия”, где “не власть - отец человека, а человек - отец власти” (Сборник документов под редакцией академика А.Н. Яковлева, М., 1999 год).

        18 февраля 1995 года состоялся учредительный съезд Российской партии социальной демократии.

        Чтобы не пересказывать программные установки Российской партии социальной демократии, процитирую главный приоритет, принятый делегатами съезда:

        “Мы - партия нравственного оздоровления России. Это означает отрицание насилия во всех сферах общественной жизни, верховенство закона, приоритет прав и свобод человека и гражданина”.

        Во вступительном слове А.Н. Яковлева на учредительном съезде партии этот приоритет сконцентрировался в емкое понятие: “Свобода, труд, процветание”.

        Среди семнадцати приоритетов партия объявила себя партией среднего слоя (III сословие до 1917 года), “... который вберет в себя и работников наемного труда, и свободных тружеников на земле, и представителей малого и среднего бизнеса. Наша задача - содействовать становлению среднего слоя. Опоры стабильности и гражданского общества”.

        Подтверждая то, что частное предпринимательство является составной частью социал-демократии, в приоритетах сказано: “Мы партия предпринимателей, инициативных граждан России , способных предложить пути к эффективному производству и эффективному управлению. Мы выступаем за возрождение славных традиций отечественного купечества и предпринимательства, высокой морали бизнеса.

        Во имя нормализации национальной экономики мы будем поддерживать все сферы российского предпринимательства. Вместе с тем, максимальное благоприятствование становлению малого и среднего бизнеса должно рассматриваться как часть социальных программ, поскольку не только позволит многим инициативным людям обеспечивать самих себя, но и приведет к созданию новых рабочих мест, к нарастанию богатства общества”.

        Такая ясно прописанная позиция партии в отношении к предпринимательству сразу же получила ответную реакцию, и многие деловые люди заинтересовались целями и задачами, программными установками партии. Первым, еще на организационном этапе, активное участие в создании партии приняло Общество купцов и промышленников России. И это естественный процесс, т.к. сущность социал-демократии логически вытекает из исторического процесса становления отечественного предпринимательства.

        Цель социальных реформ и преобразований не заключается только в том, где взять средства государству, чтобы “прокормить” многомиллионную армию пенсионеров, инвалидов и малоимущих, которая (по данным демографов) будет с годами непрерывно расти. Социальные программы - вещь сложная и многообразная. Никакое государство не в состоянии мощью собственного бюджета вытянуть эту проблему.

        Прежде всего, это:

- укрепление материального положения работающих людей. Состоятельность этой категории снимает с государства ряд проблем, связанных с социальной поддержкой членов их семей. Кроме того люди, имеющие приличные, стабильные заработки, смогут сделать значительные накопления за время своей трудовой деятельности, что позволит им достойно жить в старости.

        - разработка и осуществление программ по реабилитации инвалидов всевозможных категорий и привлечение их к посильному труду, тем более, что уже имеется определенный опыт привлечения к труду инвалидов по зрению.

Необходимо тщательно продумать: к каким видам деятельности можно привлечь этих людей, будет ли это надомный труд или какие-то специальные центры, где они могут жить и работать, иметь возможность получать медицинскую помощь, интересный досуг, качественное питание. Причем такие центры могут быть самоокупаемыми или дотироваться по благотворительным программам теми предприятиями, которые будут потреблять производимую ими продукцию.

        - принятие соответствующих законов по благотворительности, меценатству и милосердию такого содержания, чтобы предприниматели стремились дать деньги на эти цели и тем самым освободили бы государство от многих затрат на социальную сферу.

        - большими возможностями могли бы обладать негосударственные пенсионные фонды, если бы они имели гарантию государства или создавались по отраслевому признаку, где гарантом выступали бы предприятия или целые отрасли.

        Интересен в этом плане рассказ Серафима Васильевича Колпакова – Президента Международного металлургического союза, доктора технических наук, бывшего в 1989-1991 годах министром металлургии СССР. С.В. Колпаков, будучи в Германии, знакомился с негосударственными пенсионными фондами, работающими в металлургической промышленности. Его удивило то, что в каждом фонде имеются как бы два вида накоплений: один вид – это отчисления рабочих и служащих от своего заработка на свой лицевой пенсионный счет, а второй – перечисления предприятием (фирмой, компанией) определенных сумм на лицевые счета своих работников. Что же это за суммы?

        Заботясь об экономической и социальной стабильности отрасли (вот пример корпоративной солидарности!) владельцы предприятий договорились о поддержании заработной платы рабочим и служащим примерно на одном уровне. А те доплаты, которые предприниматели считали своим долгом произвести (за выслугу, за добросовестное отношение к труду и т.п.), они перечисляли в пенсионный фонд на личные счета. Если человек увольнялся за провинности (прогулы, пьянки, недобросовестное отношение к своим обязанностям), то руководители имели право частично или полностью лишить его этой добавки.

        Такая добавка от предприятия к будущей пенсии стимулирует рабочих и служащих к добросовестному труду именно на этом предприятии, тем более, что при уходе на пенсию он может предложить на свое освободившееся место своего сына, которому вправе передать те накопившиеся суммы на своем личном счете, которые перечислялись предприятием.

        Конечно, подобные отраслевые негосударственные пенсионные фонды надежны и защищены всеми основными фондами и активами предприятия.

        Так зачем же в очередной раз придумывать велосипед, если имеется отработанный европейский опыт?

        Наше законодательство в социальных вопросах оставляет желать лучшего. А практика – просто безобразна.

        Взять хотя бы проблему усыновления (или удочерения) детей, оставшихся без родителей. Чиновники, ведающие делами опеки, постоянно ставят всевозможные препоны и ограничения на пути желающих сделать благое дело и усыновить сирот.

        Семья зажиточного американца, имеющая деньги, дом в штате Арканзас или где-нибудь на калифорнийском побережье, но не имеющая детей, пытается усыновить маленького инвалида. Они готовы заплатить огромные деньги за его лечение, отдать ему всю теплоту души и свою родительскую любовь. И здесь, в России, они сталкиваются с формализмом и бездушием чиновниц, от которых зависит решение этого вопроса. Вокруг нормальной, конституционной процедуры поднимается невообразимый вой: “Разбазариваем отечественный генофонд! Лишаем детей Родины!”. Не попахивает ли это лицемерием? Вы не имеете возможности ни вылечить этого ребенка, ни нормально воспитать. Так почему же нужно так яростно сопротивляться его усыновлению состоятельными людьми, тем более, что взять на воспитание больного ребенка у наших соотечественников большого желания нет! Как правило, это объясняется “синдромом страха” – заполучить ребенка с уймой отрицательных качеств, запрограммированных на генетическом уровне при его рождении. А вдруг он от алкоголиков, наркоманов, рецидивистов? Иностранцев это не останавливает. Они верят, что если ребенком заниматься – лечить, воспитывать, любить и заботиться о нем - то непременно вырастет нормальный человек.

        Без решения подобных проблем никаких надежд на создание социал-демократического государства не остается. В настоящее время власти страны пытаются провести судебную реформу. С такой системой  судопроизводства, которая существовала в стране с 1917 года да и существует  по сей день, не только невозможно интегрироваться в европейское сообщество, но и самим то жить стыдно.

        Анатолий Федорович Кони с его судом присяжных, оправдавшим в 1878 году Веру Засулич, кажется нашим судейским чиновникам таким дремучим анахронизмом, что упоминание о нем вызывает у них снисходительную улыбку.

        Реформирование судебной системы проходит мучительно трудно. Все еще не изжиты прошлые стереотипы сталинского генпрокурора Вышинского в отношении “царицы доказательств” – признания подсудимого, когда по одному только “чистосердечному признанию” отправлялись на плаху и в лагеря миллионы людей.

        Причем, самое страшное состояло в том, что подобная судебно-карательная система способствовала созданию определенного типа структур (сегодня это называется правоохранительные органы), где совсем не нужно было применять какие-то дедуктивные методы миляги Ш. Холмса и, напрягая все свои интеллектуальные способности, собирать доказательства вины подследственного. Достаточно было иметь тупых зубодробильных исполнителей, готовых в любую минуту дать арестованному пару раз по морде или по другим жизненноважным органам, и человек подписывал добровольное признание, оговаривая себя в несуществующих грехах.

        После II мировой войны в СССР появилась книжка Ореста Пино “Охотник за шпионами” (перевод с английского). Полковник, начальник голландской контрразведки О. Пино долго служил в британской “Интелледжент сервис”, впитав в себя все методы и традиции этой службы. В период I мировой войны и последующие годы это была одна из самых могущественных в мире организаций. У англичан существовал строгий порядок даже в самой процедуре допроса подозреваемого: если удавалось доказать, что подследственный во время допроса сидел несколько часов на жестком стуле, то полученные следователем (дознавателем) от него признания своей вины считались недействительными.

        А наши суды, принимая от следственных органов дело на обвиняемого, мало заботятся о доказательной базе. А показания о том, что эти сведения добыты с применением побоев и пыток, порой не принимаются во внимание.

        И тогда в арсенале спецслужб появляются “коробки из под торта со взрывчаткой и ледорубы”, чтобы бороться со своими политическими противниками. “Рабоче-крестьянские” ЧК, ВЧК, ОГПУ, НКВД комплектовались не по интеллектуальному признаку, а по классовому, и хвастаться всякими там университетами было не принято. Зато генеральские звания давались порой людям, не имеющим законченного среднего образования. Важен был партийный стаж и исполнительская дисциплина. Дело доходило до того, что в какую-нибудь маленькую африканскую страну направлялись резидентами сотрудники в звании полковника или генерала.

        А ведь знаменитый Сидней Рейли имел всего лишь звание лейтенанта королевских войск, а представитель британской разведки при французском Сопротивлении Питер Черчиль (однофамилец Уинстона) был капитаном.

        В советской военной разведке (Разведупр Красной Армии) сотрудники, бывшие в 20-х - начале 30-х годов резидентами в различных странах мира, при введении воинских званий в 1933 году получали капитанов, майоров, максимум подполковников. В наше же время имеются примеры, когда от подполковника до генерал-полковника люди продвигались за два - три года!

        Можно ли признать нормальным подобное положение, явно развращающее командный состав любого ведомства.

        Приведенные выше примеры достаточно убедительно говорят о том, какая кропотливая и трудная работа досталась социал-демократической партии России.

        В своем вступлении к “Документам” А.Н. Яковлев сказал: “… партия считает, что Россия будет возрастать регионами. Вот почему свою основную работу намерена проводить в республиках, краях, областях и автономных округах Российской Федерации, оптимально учитывая специфику и традиции каждого региона.” Понимая, что предстоит огромный объем работы, Александр Николаевич в феврале 2000 года собирает Политсовет, на который выносит вопрос о перевыборах Председателя партии. Он предлагает Константина Алексеевича Титова – губернатора Самарской области, члена Совета Федерации Федерального Собрания РФ, главу регионального избирательного блока “Голос России”, президента международной ассоциации экономического взаимодействия “Большая Волга”.

        К.А. Титов - один из старейших региональных лидеров – в 1991 году был назначен главой администрации Самарской области, политик с устойчивыми социал-демократическими взглядами. В 1994-1995 годах был членом Политсовета партии “Демократический выбор России”, в апреле 1995 года был избран первым заместителем председателя движения “Наш дом – Россия”. Активно занимается развитием социальной сферы Самарского региона, отдавая предпочтение привлечению представителей малого, среднего и крупного предпринимательства для финансирования социальных проектов.

        В силу своих социал-демократических убеждений на заседаниях Совета Федерации и в СМИ резко критиковал действия правительства, возглавляемого С. Кириенко, за радикальные шаги в финансовой сфере, направленные на увеличение налога на добавленную стоимость на продовольственные и детские товары, обосновывая свои возражения тем, что подобные действия правительства губительно скажутся на экономике страны и жизненном уровне населения, вызовут взлет цен на товары первой необходимости. Проявил гражданское мужество – подал ходатайство в Конституционный суд о признании не соответствующим Конституции РФ постановления правительства об увеличении НДС.

        По мнению К.А. Титова, Президент и правительство не имеют права внедрять постановления и указы, столь резко влияющие на экономическое положение населения без детальной проработки таких мер в палатах  Федерального Собрания, что противоречит демократическому устройству государства. На наш взгляд, К. Титов следовал именно логике и здравому смыслу, протестуя против решения правительства увеличить НДС, он реально представлял себе цепочку, которая потянется за этими действиями: увеличение налога – повышение цен на продукты питания – недовольство народа – социальная напряженность – политическая нестабильность, а там не за горами “великие потрясения”. Как же все-таки пренебрежительно относимся мы к заповедям наших предков! Не грех еще раз вспомнить А.И. Коновалова: “... для промышленности как воздух необходим плавный, покойный ход политической жизни…”. А “великие потрясения и Великая Россия” П.А. Столыпина? Только с целью сиюминутных конъюктурных карьерных соображений может так действовать руководитель правительства: “Вы, мол, меня назначьте, так я вам вмиг бюджет наполню”.

        Концепция А.Н. Яковлева о “проведении основной работы партии в регионах” подвинула его к мысли о том, что партию должен возглавить кто-то из авторитетных региональных лидеров. Им оказался К.А. Титов.

        23 марта 2000 года на IV съезде К.А. Титов был избран Председателем Российской партии социальной демократии. А.Н. Яковлев стал лидером партии.

        После прихода К. Титова на пост Председателя был обсужден с А.Н. Яковлевым дальнейший принцип партийного строительства. Политическая ситуация в стране складывалась в пользу создания полнокровной многочисленной партии социал-демократического толка, способной охватить большинство регионов России и солидно выступить  на выборах в Государственную Думу, сформировав  действенную фракцию, готовую влиять на результаты голосования и обладать крепкой законодательной инициативой. Да и европейское социал-демократическое сообщество не слишком то хотело иметь дело с уймой социал-демократических партий и общественно-политических движений.

        14 мая 1999 года собрался I Конгресс социал-демократических сил России, созванный по инициативе Г.Х. Попова – лидера общественно-политического движения “Социал-демократы”. В Конгрессе принял участие ряд социал-демократических организаций: РДДР и общественно-политическое движение “Социал-демократ” Г.Х. Попова, Российская партия социальной демократии А.Н. Яковлева, Российская социал-демократическая народная партия, российский социал-демократический центр, социал-демократическая партия России (А. Оболенский), Социалистическая партия И. Рыбкина и другие партии и общественно-политические организации в качестве приглашенных.

        В своем выступлении на Конгрессе Г.Х. Попов так определил одну из главных проблем, стоящих перед социал-демократическим движением: “Необходима политическая структура, которая стоит в определенной дистанции от власти, которая способна выдвигать людей во власть, которая способна, если нужно, отзывать этих людей, которая способна руководить властью… По всем этим вопросам Конгресс социал-демократических сил занимает прогрессивное для России направление, выдвигая новые подходы к решению этого вопроса. Подход к формированию движения, в котором будут реализованы принципы коллективного руководства, и, наконец, подход к движению, которое все-таки сформирует структуру, в которой большинство  членов не будут людьми власти, а будут работать на своих местах, на тех местах в обществе, где они работают: в газетах, институтах, школах, врачами, инженерами и т.д., и которые будут смотреть на власть, как и положено смотреть на исполнительный орган, который должен выполнять задачи, которые мы перед собой ставим в первую очередь”.

        В то время, когда проходил Конгресс на российском политическом поле уже существовали общественно-политические объединения и партии, декларирующие в своих программах социал-демократические ценности. Количество их приближалось к полутора десяткам. Кроме этого ряд организаций, не имевших в своих наименованиях “социал-демократическая”, претендовал на лидерство в социал-демократическом движении – И. Рыбкин (Социалистическая партия), А. Подберезкин (“Духовное наследие”), С. Говорухин (Блок Станислава Говорухина) и др.

        К сожалению, Конгресс социал-демократических сил России эти силы не объединил. Почему же не произошло объединение? На наш взгляд, сам же Гавриил Харитонович и ответил на этот вопрос в своем выступлении на Конгрессе 14.05.99г.: “Россия должна перейти к принципиально новому этапу политической жизни, когда будут выдвинуты не текущие те или иные прикладные задачи, а фундаментальные идеологические принципы. Нам нужны партии, опирающиеся на серьезную идеологию, отражающие интересы тех групп общества, которые надеются найти в этой идеологии решение своих проблем.

        И вторая черта, которую надо перейти. Надо преодолеть вождистский характер формирования основных политических группировок”.

        Но в то же время Конгресс, в определенной степени, послужили катализатором в собирании большинства социал-демократических организаций, работающих в индивидуальном режиме, под эгидой одной партии. Первым этапом в этом процессе стал Учредительный съезд Объединенной социал-демократической партии России, который состоялся 11 марта 2000 года и объединил ряд социал-демократических организаций: Российское движение демократических реформ (Г. Попов), Российская социал-демократическая народная партия (В. Липицкий) без Липицкого, его же Социал-демократический союз и Социал-демократический центр, и небольшое количество бывших членов Социал-демократической партии России (А. Оболенский) без Оболенского.

        Последующие действия социал-демократов были направлены на дальнейшую консолидацию и, в частности, начались непростые переговоры об объединении Российской партии социальной демократии (Яковлев, Титов) и Объединенной социал-демократической партии России (Горбачев, Попов). Инициатором объединения выступил соратник А.Н. Яковлева, Олег Гарцев -  Глава Старшины  Общества купцов и промышленников России.

        Конечно, проблемы были, но главное – это личные отношения между Александром Николаевичем и Михаилом Сергеевичем. Мы не собираемся комментировать эту ситуацию Можем отослать читателя к книге А.Н. Яковлева “Омут памяти” (книга II, глава 15 “Михаил Горбачев”), где Александр Николаевич с предельной откровенностью все объясняет.

        В конце главы Александр Николаевич подводит итог своим 80-страничным воспоминаниям: “Горбачев заслуживает и уважения, и милосердия. Он ушел в историю. Крови на руках нет. Хотелось ему ввести Россию в цивилизованное стойло, да больно брыкастая она, дуроломная, ломает и вершинных людей через колено… Горбачеву выпало тяжелейшее испытание, какие даются политику, может быть, раз в столетие: подняться на самую верхотуру и стремительно скатиться вниз; начать преобразования и увидеть, как рушится многое, что составляло смысл и цель жизни; волею судеб оказаться у руля в тот момент, когда накопленные за много десятилетий противоречия подошли к критической точке, положить начало тенденциям, окончательное суждение о которых придется выносить потомкам; познать сладость всемирной славы, но и горечь временного отвержения у себя на родине”.

        О кровных врагах таких слов не говорят! И в этом весь Яковлев – со своими принципами, логикой, простой человеческой порядочностью.

        Лидеры договорились и 29 ноября 2001 года состоялся Учредительный съезд новой партии – Социал-демократической партии России.

        Председателем партии был избран К.А. Титов, лидером - М.С. Горбачев.

        Конечно, создание партии социал-демократического толка - событие неординарное, но для того, чтобы партия получила признание и, прежде всего, у регионального электората, необходима большая работа по пропаганде ее задач и целей. Кроме того, дело осложняется еще и тем обстоятельством, чтобы люди не отождествляли новую партию с РСДРП, превратившуюся в ВКП(б) и затем в КПСС.

        Это крайне важное обстоятельство, которое необходимо учитывать при изложении исторической преемственности. У нас сегодня мало кто знаком с идеями настоящей социал-демократии – яркими личностями, представлявшими это партийное направление в России. Да и советская историография попыталась в свое время сделать все, чтобы оболгать и исковеркать само понятие социал-демократии, подменив его утилитарным понятием марксизма-ленинизма.

        Необходимо отметить, что еще в Российской объединенной социал-демократической партии был создан предпринимательский блок - “Совет предпринимателей”. Это, на наш взгляд, был правильный  тактический ход отцов-основателей, так как полностью отвечал программным установкам в части среднего класса, как социальной опоры партии.

        И уже во вновь образованной СДПР при распределении портфелей секретарем по предпринимательству стал Олег Иванович Гарцев – Глава Старшины Общества купцов и промышленников России. Это в полной мере соответствовало тем принципам и задачам, которые Общество провозгласило по возрождению лучших традиций российского предпринимательства и отечественной деловой культуры.

        Конечно, надеяться на то, что завтра весь деловой мир бросится в объятия социал-демократии было бы просто наивно. Мы уже говорили о том, как через предпринимательские структуры выходить на западно-европейские социал-демократические организации. Что касается отечественного электората, то здесь тоже необходимо действовать через центральные и региональные общественные организации, занимающиеся поддержкой малого и среднего предпринимательства на различных уровнях.

        Сегодня многие партии (в том числе и “Единая Россия”) понимают, что вовлечение в свои ряды деловых людей является важнейшей задачей и не только для решения финансовых вопросов. Они рассматривают предпринимателя прежде всего как работодателя, за которым порой стоят большие коллективы рабочих и служащих.

        Если так называемые “олигархи”, как правило, поддерживают “партию власти” - так им удобнее контактировать с влиятельными чиновниками и решать возникающие проблемы своего дела - то малые и средние предприниматели понимают, что близость к власти им ничего не даст, им не надо участвовать в тендере на приобретение контрольного пакета акций “Сибнефти” или сибирских алюминиевых комбинатов. Им необходима группа квалифицированных парламентариев, способных продвинуть в законодательном органе несколько умных законов, которые дадут им возможность свободно дышать и развивать собственное дело. Им нужна власть, которая обеспечит им политическую стабильность, демократию и право – защитит их от жадных чиновников и правоохранительного беспредела.

        Люди, которых они выберут и которым они поручат управлять государством, должны также как и они руководствоваться логикой, здравым смыслом и целесообразностью.

 

* * *

        Завершая настоящую работу мы должны сказать читателю, что перед нами не стояла задача тщательного исследования истории российской социал-демократии, тем более, что она не зарождалась и не формировалась как самостоятельное политическое движение, а сразу же “подсела” на “коммунистический манифест” и теоретические разработки К. Маркса.

        Во все времена “оппозиция” власти в России базировалась на экстремизме как единственном механизме борьбы с режимом. Болотников, Пугачев, Разин поднимали народ за “хорошего”, справедливого царя. Аристократы вышли на Сенатскую площадь за либеральные идеи, на которые их подвигла русско-французская кампания 1812 года.

        В 70-е годы XIX столетия народническая организация “Земля и Воля”, расколовшаяся на “Черный передел” и “Народную волю”, избрала методом борьбы индивидуальный террор. Большевики (кстати, осуждавшие методы народников) организовали уже массовый террор после 1917 года. Но это уже была не борьба за власть, а борьба власти со своим собственным народом.

        Трудно будет утвердиться социал-демократии в России с такими “славными” традициями. А менять их необходимо, если мы хотим быть цивилизованным демократическим обществом без кровопусканий и постоянного пожирания самих себя.

        Как нам кажется, обобщая все написанное выше, мы могли бы заключить следующее:

Каковы принципы социал-демократии? Логика, здравый смысл, целесообразность.

Каковы признаки социал-демократии?

- политическая стабильность системы;

- демократия;

- законность и право;

- наличие среднего класса в обществе;

- развитая экономика;

- наличие социальных гарантий.

 

* * *

“История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая, зерцало их бытия и деятельности, скрижаль откровений и правил, завет предков к потомству, дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего.

Правители, Законодатели действуют по указаниям Истории и смотрят на ее листы как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна.

Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество, и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие.

Но и простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явлением во всех веках, утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, и Государство не разрушилось, оно питает нравственное чувство, и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества.”

(Н.М. Карамзин “История государства Российского” 1816-1829 г.г.)